Сердце Рима
Шрифт:
– Что за дешевый маскарад! – Лорин была возмущена таким поверхностным подходом. Конечно, стоило порадоваться, что за дело взялись люди без опыта, что облегчит ей работу, но что-то не давало ей покоя. Либо ее оппоненты совсем неопытны в такого рода делах, либо ее нарочно выманивают. И самое в этом неприятное, что Лорин не могла себе позволить игнорировать этот вызов. Даже если ее влекут в ловушку, нельзя упустить посланника.
Она сложила и спрятала подзорную трубу, на животе доползла до края. Между стеной дома, на крыше которого она находилась, и соседним был совсем небольшой промежуток. Она оттолкнулась от крыши и спрыгнула на открытый балкончик этажом ниже. Услышав взволнованный женский голос за плотной занавеской, Лорин перескочила через перила и зацепилась
Вылетев с задворок на улицу, она взгромоздилась на телегу, не слушая возмущенные вопли владельца, который как раз грузил купленный товар. Отмахнувшись от него, Лорин озиралась, пока не заметила удаляющуюся съежившуюся фигуру. Спрыгнув с телеги, не слушая льющуюся ей в спину брань, она поспешила за тонущим в толпе образом, чтобы вовсе не потерять его.
Ей пришлось перейти на бег, расталкивая прохожих. Кто-то схватил ее за локоть: не то намереваясь проучить, не то приняв за воришку, но Лорин высвободилась. Ей нельзя было упускать из вида прусса – она не сомневалась, что идет именно за ним. Уйдя в сторону от отряда янычар, чьи бёрки – войлочные колпаки – виднелись издалека, Лорин обошла дом, чтобы сократить расстояние до своей жертвы. Впрочем, о какой жертве речь? Пруссия не проиграет от подмены договора. Скорее, наоборот…
Она не увидела – почувствовала. Чужой взгляд прожигал ей спину. Это не было случайностью, чутье ни разу не подводило ее на охоте. А сейчас охотилась не только она, но и на нее. Приманка всё удалялась.
Не упустить его и не попасться – почти непосильная задача. Уйдя в тень переулка, Лорин сорвалась на бег. Едва не столкнулась с женщиной, полощущей белье в тазу. Перед тем, как выскочить на улицу, она обернулась. За развевающимися на ветру постиранными сорочками виднелась фигура бегущего человека.
Лорин вложила в ладонь рукоятку маленького ножа, который легко спрятался в рукаве.
Впереди мелькнул прусский посланник.
Она слышала торопливые шаги за спиной.
Ритмично отбивали шаг янычары, точно нож вспарывая толпу. Их выбритые лица с длинными усами были суровы и полны отрешенного достоинства.
Рука, намеревавшаяся схватить Лорин, сжалась, поймав воздух. Женщина успела прыгнуть в толпу прямо перед янычарами, и тотчас ускользнула с их пути на противоположную сторону улицы. Обернувшись, она не увидела того, кто за ней бежал. Видимо, он решил пропустить отряд, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания.
Лорин следовала за янычарами. Отряд в синих одеждах двигался по улице, будто волны накатывали на берег одна за другой. Дойти бы до перекрестка, а там – направо, где последний раз мелькнул халат прусского посланника. Оборачиваясь через плечо, она видела лишь смыкающуюся толпу. Где ее преследователь? Неужели все же испугался османских воинов? Она шла так близко к ним, что рисковала обратить на себя их гнев. Один всё время с подозрением косился на Лорин. В грязных обносках она могла сойти за воришку. Внезапно чужая рука сжала запястье. Лорин попыталась вывернуться, но захват переместился выше локтя. Тогда она направила за спину острый и тонкий, как шило, нож, да только он вмиг очутился на земле, а обжигающая боль пронзила от стиснутого кулака до плеча. Лорин дернулась, с силой наступила на ногу своего противника, слепо ударила затылком и угодила тому в челюсть. Отряд янычар остановился и повернулся в их сторону, люди, что, казалось, не замечали происходящего, вмиг расступились, будто опасались запятнаться в чужой беде.
Лорин видела, как хищно заострились усы воинов, и с досадой подумала, что ее примут за сбежавшую рабыню и в лучшем случае бросят в темницу, а в худшем – сперва отстегают плетьми.
– Все в порядке, – послышался жесткий голос за ее спиной, – можете идти.
– Как скажете, Сафар-эфенди, – странным тоном, сочетая уважение и насмешку, ответил предводитель отряда, и янычары, мгновенно позабыв об отвлекшей их мелочи, величественно двинулись дальше.
Эфенди – не самое высокое звание,
чтобы его слова были приняты как приказ. Но имя… Лорин не верила в совпадения. Они случаются в жизни куда реже, чем думают многие люди, настолько редко, что их следует считать исключением из правил четких последовательностей.Сильные руки, до боли сжимающие ее плечи, оттащили женщину к стене дома и развернули. Теперь они оказались лицом к лицу.
Он возмужал. Доведись им встретиться в толпе – Лорин не признала бы. Досадуя на себя за это, она утешалась лишь тем, какое удивление было в его глазах.
– Ты?! Здесь! – не то прорычал, не то прошептал он, срывая платок с ее головы. Огненно-рыжие волосы пламенем пролились на плечи.
Как не узнать ту, что убила его родного брата? Из милосердия, но иногда нюансы стираются из памяти. Впрочем, он спас ее, а это не похоже на действия мстителя. Хотя откуда ей знать о понятиях чести у ассасинов?!
– Решила поблагодарить тебя лично, – улыбка Лорин была жарче осеннего солнца.
– Ради этого рыскала по всему Константинополю? – прищурился он, усмешкой демонстрируя недоверие.
– В Англии меня бы сочли любезной. Прости, я не так хорошо знаю ваши нравы…
Он обернулся, и под его взглядом застывшие, было, зеваки тут же поспешили по своим делам. Нагнувшись к ней, Сафар прошептал:
– Я знаю, за кем ты шла. Скажи: зачем?
Лорин посмотрела ему в глаза. Он смышленый, сам поймет, что есть вопросы, на которые нелепо ждать ответы. Ее молчание будто удовлетворило любопытство ассасина, и он кивнул, точно услышал исчерпывающее объяснение.
– Если ты здесь, значит, в Лондоне тебе грозила смерть. Означает ли это, что ты не служишь прежним хозяевам?
– Возможно…
– Тогда идем.
Сказав это, он потащил ее, все так же сжимая руку, и Лорин не оставалось ничего другого, как послушно следовать за ассасином.
Близь базара воздух пропах сушеными и свежими фруктами. Слышался звон сыплющихся монет, крики ишаков, голоса торговцев, возгласы покупателей. Две цыганки танцевали в углу, отбивая ритм хлопками по бубну. Их пыльные босые ноги месили кашу из акче [12] и песка.
12
Мелкая серебряная монета.
Сафар в широкой белой рубашке, заправленной в штаны, привлекал внимание окружающих. Без традиционной одежды, с тонкими чертами лица, выбритый и с коротко остриженными волосами он больше походил на испанца, чем на турка. Что уж говорить, как прожигали взглядами его спутницу, чьи волосы огненными крыльями летели за спиной.
С большим усилием, увязая, как в меду, они пробивались сквозь толпу вперед. Рука Сафара крепко удерживала Лорин. Глядя на его побледневшие пальцы, женщина подумала: «Лисица способна отгрызть собственную лапу, попавшую в капкан. Всё ради свободы. Но долго ли протянет трехногая лисица?» Воля ради воли – кому это нужно?
Собор Святой Софии, построенный еще в Византийскую эпоху, некогда был православным, и находился возле императорского дворца. Великолепная постройка поражала своей монументальной мощью. Даже Лорин, чьи христианские убеждения едва ли можно было назвать прочными, испытала некий трепет, входя в тень, что отбрасывали стены святилища. Окружающие основное здание минареты, словно пики, устремились в небеса.
Обогнув собор, они приблизились ко входу, но вместо того, чтобы пройти в двери, в которые направлялись правоверные для совершения намаза, Сафар потащил свою пленницу к небольшой постройке, которая служила византийцам баптистерием – то есть помещением для обряда крещения. Нынче же здесь был захоронен Мустафа I. Мрачное торжество смерти на прахе христианского обряда для живых. Но ассасин пришел не затем, чтобы почтить память усопшего. Отодвинув скромную в своем изыске фреску, он потянул рычаг. Послышался шорох и скрежет. На стене, противоположной от входа, выступила вперед каменная кладка, отодвинулась в сторону, открывая глухую тьму уходящего в никуда проема.