Чтение онлайн

Аггерцед среди Прыгунов был «спринтером», он быстро получал, быстро отдавал, почти

мгновенно восстанавливался, но удержать сферу долго он не мог. Поэтому и межзвездные

прыжки у него до последнего времени не получались.

Его сфера уже начала пульсировать от неустойчивости. При неосторожности это могло

кончится взрывом и проломанными стенами. Дворец, конечно, было жальче, чем теверское

посольство. Почувствовав предел своих возможностей, Аггерцед раскрыл сферу и

постепенно стал выпускать энергию

в зал. Это тоже было опасно уже тем, что делалось в

подсаженном, усталом состоянии. Вампиры нормы не знали. Они могли даже Прыгуна

высосать до черного облака, если им вовремя не поставить барьер.

Всё прошло нормально. Герц поднялся сам, у него еще оставались на это силы, и

шатаясь пошел к себе. Горячие ванны он не любил и в постели восстанавливался быстрее.

Через час он пришел в норму. Как раз к обеду.

Обедали в белой столовой. Такое случалось редко, когда случайно собиралось всё

семейство. На сей раз была даже Риция. Она стояла этакой маленькой черной ласточкой на

фоне белых колонн и находилась в подозрительно интенсивном «синем луче». Отец что-то

говорил ей, он был спокоен. Аггерцед спустился по ступеням вниз, поймал испепеляющий

взгляд сестры и понял, что ему сегодня достанется. Интересно было знать, за что на этот раз?

Ждали Эдгара. На столе, на белоснежной скатерти блестела позолоченная черная посуда,

сверкали столовые приборы и фужеры, переливались разноцветные графинчики с винами,

соблазняли яркой зеленью салаты. Маленький придворный оркестрик выводил на флейте и

клавесине вторую, самую изысканную часть двенадцатой симфонии Карно Аргурстра.

Флейтист фальшивил.

– Я когда-нибудь увижу твое лицо?
– вздохнула мать.

Ей очень шло летящее голубое платье и распущенные рыжие волосы. У нее даже

характер менялся, когда она из своих комбинезонов перелезала в женственные наряды.

– Мамочка, - сказал он ей глубоко выстраданную философскую мысль, - у меня пока нет

лица.

Но она не поняла.

– 61 -

– У тебя нет мозгов, - постучала она его по лбу кулачком.

Герц перехватил этот кулак и поднес к губам.

– Зато у меня есть прекрасная мамочка.

– Замолчи, негодяй, - сказала она и улыбнулась.

Он почему-то вспомнил ночного мальчишку, у которого убили мать. Тоже, наверно,

красивая была женщина. Что же за сволочи с ней расправились?

– Слушай, ма, - тут же родилась у него идея, - а наш дядя Ольгерд, он только будущее

видит, или прошлое тоже?

– Ольгерд?
– удивилась Ингерда, - он давно уже ничего не видит.

– Но мог же?

– Ну, случалось.

– Отлично... жаль, что он меня терпеть не может. .

– Что ты задумал, Герц?
– нахмурилась мать, - зачем тебе прошлое? Чье прошлое?

– Скучно, - признался он, - хочу раскопать одну историю.

– Какую историю?

– Не волнуйся, не нашу.

У нас своих трупов хватает.

– Аггерцед, я тебя умоляю...

– Чего ты боишься?
– искренне удивился он, - что мне может угрожать?

– Не зарекайся, - строго сказала мать, - вспомни Магусту.

– Сия чаша меня миновала, - усмехнулся он, - да и кому я нужен?

– Мне, - сказала Риция подходя, вид у нее был грозный, - ну-ка давай отойдем на пару

слов.

– Может, лучше после обеда?
– внес он встречное предложение.

– Нет, - сверкнула она глазами, - это единственное время, когда ты бываешь трезвым. Так

что пошли.

– Рики, что он еще натворил?
– еще больше встревожилась мать.

– Ничего. Мы сами разберемся.

Они закрылись в комнате для отдыха. Герц подумал, что глупо стоять, когда вокруг такая

мягкая мебель, и развалился на диване.

– Моему терпению приходит конец, - заявила сестра.

– Моему тоже, - сказал он, - так чего мы ждем, ласточка? Прыгай ко мне!

– Прекрати паясничать!
– вспыхнула она «синим лучом».

– По-моему, это ты меня позвала, - усмехнулся Герц.

Он давно понял, что обыкновенный секс - только бледное подобие того наслаждения,

которое может дать энергия. Свою он раздавал направо и налево, а взамен не получал

ничего. Хотелось попробовать. Но все Прыгуны были мужчинами, а единственной

женщиной-Прыгуньей была его сестра. Собственно, его бы устроило и то, и другое, энергия

беспола, не всё ли равно, с кем ею обмениваться? Лишь бы взаимно! Но эта его мысль

почему-то натыкалась на полное непонимание.

– Так вот слушай, - раздраженно заявила Риция, - ты можешь вытворять, что хочешь:

пьянствовать, распутничать, стены крушить... Меня это не волнует. Но я не позволю тебе

втягивать в это Льюиса. Понятно!

– Какого Льюиса?
– удивился Герц.

– Ты уже не помнишь, с кем вчера напился?

– С Гоббом.

– С каким, к черту, Гоббом! Зачем ты напоил Льюиса и затащил к себе на квартиру?

– Ангелочка?
– наконец дошло до Герца, ему стало забавно: что еще припишет ему

разъяренная сестрица?

– Это Льюис Тапиа, мой практикант, - объявила она, - и я за него отвечаю.

– Плохо отвечаешь, - усмехнулся он, - парень совсем не знает наших обычаев. И пить не

умеет. И... вообще ничего не умеет. Ничему ты его не научила!

Риция вспыхнула на этот раз уже «белой сиренью». Это было плохим признаком.

– Не смей развращать мальчишку! И приучать его к своей энергии!

– Да ничего подобного!

– 62 -

– Это ему можешь рассказать. А я прекрасно понимаю, что ты вытворял на самом деле!

– Дорогая, это было так невинно!

– Ах, невинно?!

– Не смотри на меня так, Рики. Я расплавлюсь. Тебе что, этот земной ангелочек дороже