Чтение онлайн

Ингерда заерзала на стуле.

– Я же мать, как ты не понимаешь? Я сердцем чувствую! А что, если с ним в самом деле

что-то случилось? Мы же не простим себе!

Бывало, что Прыгуны пропадали месяцами, иногда даже годами, рановато было

беспокоиться об Эдгаре спустя две недели, но Ричард почему-то встревожился, глядя в

горящие глаза дочери. Встревожился, но тут же подавил в себе эту слабость.

– Случилось так случилось, - сказал он, - пусть сам выпутывается, не маленький.

– А если не сможет?!

–

Сможет.

– А если нет?! Ты только предположи!

– 294 -

Предполагать не хотелось, он был в ссоре с внуком и мириться пока не собирался. Зела

никогда бы ему этого не простила.

– Кто его туда послал? Директория? Вот пусть Директория его и вытаскивает.

– Па! Ты же знаешь, как Леций занят. У него комиссия.

Ричард только пожал плечами.

– А у меня - нет?

Дочь вскочила, ее терпение, кажется, лопнуло.

– Я думала, хоть ты меня поймешь! А ты...

– А я в полном дерьме по его милости, - тоже с раздражением сказал Ричард, - я могу его

понять и простить... но тогда я потеряю жену.

Ингерда схватила ртом воздух, потом выпалила:

– Да ты ее и так уже потерял!

Потом стало тихо. Они оба сидели за столом и стучали вилками по тарелкам.

– Извини, - сказала дочь, опустив голову, - сорвалось с языка.

– Да нет, ты права, - сказал он с каменеющим сердцем, - терять мне действительно

нечего.

– Папа...

За эту минуту ему вдруг всё стало ясно, как будто в темные уголки его души проник

яркий и пронзительный луч.

– Я полное ничтожество, дочь, - сказал он с горечью, - она давно не любит меня, а я так

цепляюсь за нее, что готов предать собственного внука. Зачем?

– Папочка...

– Ты права. Этого романтика нужно вытаскивать с Вилиалы. Так хотя бы ты

успокоишься, а то на тебе лица нет.

Он встал и спокойно сунул тарелки в мойку. Ингерда подошла сзади и прижалась к нему.

– Спасибо, па. Я так люблю тебя!

– Любишь? Тогда завари мне кофе.

К вечеру он передал все дела заместителям и сказал, что несколько дней его не будет. Это

вызвало у всех легкий шок, но ему уже было всё равно. Ричард вообще уже не знал, что его

может взволновать в этой жизни. Он всё решил для себя, и после такого решения его жизнь

кончилась. «Пора на пенсию», - подумал он, вылетая из полпредства, - «или в лучший из

миров».

Домой они с Зелой прилетели почти одновременно. Она собиралась на спектакль,

который давали специально для земной комиссии. Ричард остановился в дверях гостиной и

посмотрел на нее совершенно другими глазами, не как на свою жену, а как на совершенно

постороннюю женщину. От этого она не стала менее красивой и желанной, просто стала

вдруг чужой.

К этому предстояло еще привыкнуть. Он подумал, что в этом доме ни за что не

останется, и в этом городе,

и на этой планете. Старый пес уйдет на пенсию, вернется в свой

домик на Земле и будет мирно ловить рыбу в Сонном озере. Вот только Эдгара вытащит. .

– Это ты?
– слегка смутилась Зела, в последнее время она всегда напрягалась, когда он

появлялся, наверно, тоже боялась последнего разговора или лишнего вопроса.

– Кто же кроме меня?
– усмехнулся он.

– Просто ты так редко появляешься, что это уже удивительно, - сказала она.

Платье на ней было черное, золотые волосы наискосок заколоты перламутровым

гребнем, глаза как всегда изумрудные и глубокие, нервные глаза, тревожные, лихорадочно

блестящие.

– Какая будет пьеса?
– спросил он без всякого любопытства.

– «Сказки черного леса», - ответила она, - вашей комиссии решили ничего серьезного не

показывать. Они и так устали.

– Это верно.

– Я там играю ведьму, если ты, конечно, помнишь.

– Нет, - сказал он.

– Ну, разумеется... надеюсь, хоть сегодня вспомнишь.

– 295 -

Они разошлись по своим комнатам. Он надел шорты и футболку, а термостат сунул в

рюкзак. Прыгун должен быть готов к любому климату. Куда-то подевалась его кепка с

козырьком от солнца, он так разозлился в безуспешных поисках, что вытряхнул содержимое

всех ящиков на кровать.

– Ты готов?
– заглянула к нему Зела и изумленно застыла в дверях, - что это такое?

– Что?
– уточнил он, извлекая наконец кепку из бельевой кучи и надевая ее на голову.

– Ты собираешься в театр в таком виде, Оорл?

– Я собираюсь в другое место.

– Как в другое?!

Эти обиженные, возмущенные глаза он видел тысячу раз. Он всегда боялся этих глаз,

боялся задеть ее, не угодить ей, не вписаться в ее образ идеального мужчины, который она

себе придумала. Сейчас, когда все это уже не имело значения, он наконец понял, как от этого

устал.

– Собственно, какая тебе разница, буду я там или нет?
– спросил он холодно.

Она почему-то совершенно побледнела от таких слов.

– Какая разница?!

– По-моему, я не театральный критик.

– О, да! Ты даже ради меня не ходишь в театр. Я так надеялась, что ты это сделаешь хотя

бы ради своей идиотской комиссии!.. Дура!

Зела отвернулась и резко вышла.

************************************************************

– Он выдавал себя за торговца косметикой, - сказала Кантина, - и назывался Рамзесвааль.

Снимал номера в гостинице «Космическая любовь». Каждый день их менял. Бугурвааль

считает, что он взорвался вместе с родителями Антика... вот, собственно, и всё, что я могу

тебе сообщить.

Жрица выглядела непривычно скромной, по-домашнему. На коленях у нее сидела