Чтение онлайн

В центре зала горел единственный костер — не из дерева, а из какого-то мерцающего голубого кристалла, отбрасывающего призрачные тени на ледяные лики предков.

Зал был полон. Весь цвет северной знати собрался здесь, чтобы наблюдать. Я видела Фриду, сестру Альрика, ее взгляд был холодным и оценивающим. Видела старых ярлов с лицами, как у орлов, и их жен в строгих темных одеждах. Все они смотрели на меня. Чужеземку. Южанку, которая посмела войти в их самое священное место.

Бьорн Варгот стоял у костра, его фигура казалась еще более массивной в этом полумраке. Он был облачен в простые, но внушительные черные одежды, а на голове у него была не корона, а

Ритуал начался. Старейшина Эйнар, облаченный в белые одежды, начал читать древние тексты на языке, столь древнем, что даже Альрик, как мне показалось, понимал не все слова. Это был гимн предкам, рассказ о их подвигах, о жертвах, принесенных ради выживания Хеймгарда.

Потом настал мой черед. Мне нужно было подойти к костру, взять с особого каменного алтаря чашу с ледяной водой — символ чистоты намерений — и выпить из нее, принося клятву уважать законы и традиции дома Варгот.

Я сделала шаг вперед. Ноги подкашивались от волнения. Казалось, все ледяные изваяния уставились на меня, безмолвно требуя доказательств. Я чувствовала на себе сотни взглядов, колющих, как иголки инея.

Я прошла половину пути к алтарю, стараясь идти плавно и достойно, как подобает принцессе. И в этот момент кто-то из толпы, скрытый в тени, бросил под мои ноги маленький, идеально круглый ледяной шарик.

Я не увидела его. Я лишь почувствовала, как нога на мгновение теряет опору на гладком ледяном полу. Я поскользнулась, сделав нелепый, резкий выпад вперед. Чаша с водой выпала у меня из рук и с грохотом покатилась по полу, расплескав священную воду.

В зале пронесся приглушенный вздох. Это было неслыханным осквернением. Упасть в Святилище Предков? Пролить воду? Я замерла в нелепой, полуприсевшей позе, чувствуя, как жгучий стыд заливает мое лицо. Из толпы донесся сдержанный смешок. Фрида смотрела на меня с ледяным удовлетворением.

Я увидела лицо Бьорна. Оно оставалось непроницаемым, но в его гладах вспыхнула молниеносная вспышка гнева. Я провалила испытание. Публично. Унизительно.

И в этот миг случилось нечто.

Альрик, стоявший рядом, не произнес ни слова. Он даже не посмотрел на меня. Он просто резко, почти небрежно, взметнул руку.

Воздух под моими ногами сгустился, застыл. Я не упала на лед, а опустилась на небольшую, но прочную ледяную подушку, которую он создал в мгновение ока. Она была невидимой для большинства, но я чувствовала ее холодную, твердую поверхность под коленями.

Он не остановился на этом. Пока я, ошеломленная, пыталась прийти в себя, он сделал шаг вперед, встав между мной и толпой. Его голос, громовой и властный, разрезал гнетущую тишину.

— Кто осмелился? — он не кричал, но его слова прозвучали громче любого крика. Он обвел взглядом зал, и его синие глаза, обычно холодные, пылали яростью. — Кто осмелился осквернить Святилище Предков подлой выходкой? Кто бросил вызов дому Варгот, проявив неуважение к гостье его дома и к его защите?

Зал замер. Смешки стихли. На лицах придворных отразился шок. Альрик не просто помог мне. Он публично, без тени сомнения, взял меня под свою защиту. Он назвал меня «гостьей своего дома». И он перевел стрелки с моего «осквернения» на того, кто устроил эту провокацию. Это был не просто жест. Это был вызов. Вызов тем, кто стоял за этой выходкой. Возможно, даже своей собственной сестре.

Я медленно поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Я встретилась взглядом с Альриком. Он не смотрел на меня. Его взгляд все еще сканировал толпу, выискивая виновного. Но в том, как он стоял — плечи

Старейшина Эйнар, воспользовавшись паузой, поднял с пола чашу и жестом показал слуге принести новую воду. Ритуал продолжился, но атмосфера в зале изменилась. Напряжение стало иным. Раньше оно было направлено на меня. Теперь оно витало в воздухе, разрываясь между мной и Альриком, и теми, кто осмелился бросить ему вызов.

Я доплелась до алтаря, взяла новую чашу и, глядя на ледяные лики предков, выпила воду. Она была ледяной и горькой. Но на этот раз я не дрогнула.

Ритуал окончился и теперь мы должны пройти в Зал Безмолвия. Мы вышли из Святилищя. Альрик по-прежнему не смотрел на меня и не произносил ни слова. Но он шел достаточно медленно, чтобы я могла идти рядом, не отставая.

Мы вышли на холодный воздух, и я вдохнула полной грудью.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Он нахмурился, глядя куда-то вдаль.

— Я не для тебя это сделал, — отрезал он. — Я для порядка. В моем доме никто не смеет устраивать подобное.

Но я видела нечто большее в его глазах, когда он встал между мной и насмешками. Я видела не просто защиту порядка. Я видела искру чего-то, что могло бы быть… справедливостью. Или даже заботой.

И когда мы шли по коридорам крепости, я ловила на себе взгляды придворных. Но теперь в них было не только прежнее презрение. В них появилось нечто новое — настороженность, и, возможно, даже легкая заинтересованность.

Альрик Варгот публично признал меня под своей защитой. И в мире, где законом была сила, это значило очень многое. Возможно, даже больше, чем любая клятва предкам.

ЭЛИРА

Тяжелые двери Зала Безмолвия захлопнулись за нами, отсекая гул голосов и тяжелые взгляды придворных. Мы остались одни в небольшом, круглом помещении с ледяными стенами, где горели всего пара факелов.

Я стояла, все еще чувствуя себя неловко от своего падения и последующего унижения. Но поверх неловкости нарастало другое чувство — острое, щемящее недоумение. Почему он это сделал? Почему встал на мою защиту? Это противоречило всему, что я знала о нем. Была ли это просто защита своей власти, как он сказал? Или нечто большее?

Альрик стоял у стены, его профиль был резок в свете пламени. Он смотрел в пустоту, его пальцы сжимали и разжимались. Он тоже был напряжен. Совершенный им поступок был вызовом, и он понимал это лучше кого бы то ни было.

— Ты… — начала я, не зная, что сказать. — Еще раз спасибо. — я не знала о чем говорить.

Он резко повернулся ко мне, и в его гладах все еще тлели угольки недавней ярости.

— Я сделал то, что должен был сделать, — отрезал он. — В моем доме не плетут интриги против тех, кто находится под моей защитой. Даже если… — он запнулся, — …даже если эта защита вынужденная.

Его слова должны были охладить меня, но почему-то не сработали. Возможно, потому что я видела нечто иное в том, как он смотрел на толпу. В этом была не только ярость правителя. В этом была личная обида.

Мы стояли в неловком молчании. Воздух между нами снова натянулся, но на этот раз не ледяной стеной, а чем-то более сложным — паутиной невысказанных слов и противоречивых эмоций.

И тогда он сделал нечто совершенно неожиданное.

Он вздохнул, и его плечи слегка опустились. Он поднял руку, и над его ладонью начал расти лед. Но это был не грубый щит и не смертоносный клинок. Это было нечто хрупкое и прекрасное.