Седьмой канал
Шрифт:
Желания начинать приём пищи совершено не было. Я переложил всё в контейнеры и заполнил ими свободное место рюкзака.
Тишина.
Последние минуты покоя, которыми можно насладиться перед испытанием. Что нам предстоит встретить в дороге?
Мы не ждём от этой затеи хорошего результата. Но больше ни на что рассчитывать не приходится.
Минутное ожидание растворило меня в этой тишине. Пора.
Форма военных, что мне выдали, сидела идеально. Раскидав по карманам мелочёвку, надел разгрузки от бронежилета, во вшитый чехол которой вложил нож.
Водрузив
В коридоре было оживлённо. Люди суетились. Подготовка к этому событию заняла несколько месяцев. И, как это обычно бывает, самое важное переносится на последний день. Кто-то прощается с товарищами. Кто-то просит их достать что-либо или же запомнить важные для них мелочи.
Конец коридора вывел меня из жилого отсека прямо к центральному залу. Тут собралось немало людей. Как члены отряда, так и их друзья, что не вошли в него.
Саша с Ольгой переговаривались о важности тех или иных вещей, что им предлагали друзья, помимо необходимого минимума для операции. Дмитрий стоял около своей сумки, о вопросе готовности которой не могло идти и речи, учитывая, что она принадлежала ему. Он переговаривался со своей женой. На её лице всё было написано. И сейчас он мало чем отличался от неё.
— Ты задержался. Всё готово? — лидер группы сразу же обратил внимание на меня, как я вошёл.
— Так точно, Михаил Владимирович. Всё по списку, как и оговаривали — я похлопал по разгрузке на своей груди.
— Молодец. У нас есть ещё немного времени. Если не успел с кем-нибудь попрощаться, то самое время сделать это сейчас.
Мельком оглянул помещение. В этой толпе мелькали только знакомые лица. Те, кто так или иначе помогали нам в подготовке операции. На неё ушло около года. За это время мне и удалось познакомиться с большей частью из присутствующих здесь. Притом, что за последний год я узнал больше людей в бункере, чем за четырнадцать лет до этого.
В другом конце помещения стояла последняя из нашего отряда, а с ней две женщины и Соня. Я ещё раз посмотрел на Михаила, что плавным кивком отпустил меня дальше.
Путь до этой микрогруппы, казалось, занял вечность. Мне не нравилась Лена. Не скажу, что она плохой человек. Но слишком уж активная чтобы спокойно провести с ней время.
При виде меня две женщины, что стояли с ними, тактично отошли в сторону. А две сестры так и остались на местах.
— Явился, не запылился — надменный тон старшей сестры заставил младшую слегка смутиться — ты планировал проспать всё на свете?
— Зачем рано вставать, если я с самого начала всё приготовил?
— А это мы ещё проверим.
Вмешалась Соня, обратив на себя всё внимание старшей сестры — мы вместе собирали сумку. У него всё в порядке.
Лена задержала на ней свой взгляд, но всё же остыла
— Как ты в путь собрался, если юбка твоя тут останется?
— За меня не переживай. Лучше за своей приглядывай.
— Ах, ты!
Несостоявшийся конфликт прекратила Соня, что положила руку на плечо сестры: — всё хорошо, Лен. Успокойся. Это ни к чему.
Она пробубнила нечто невнятное и пошла к Дмитрию с его женой, чтобы поднять настроение и им, и себе.
— Ты же знаешь, как она будет реагировать на это. Зачем доводил её?
Она сердито уставилась на меня. Не хватало упёртых в бока рук и надутых щёк для изображения сердитой принцессы из старых мультфильмов.
— Надуйся ещё чуть-чуть, и лопнешь.
Она
сощурила глаза, а затем тихо засмеялась.— Смотри, сам не лопни! — белёсые кисти рук обхватили мою шею, и почти невесомое тело повисло на мне. Стоило мне запустить руку в её кудри, как она поймала меня в поцелуе. Где-то за спиной послышалось хихиканье, но нас это не волновало. Только голос нашего лидера заставил поставить её на землю.
— Так, давайте начнём. Уже время — одиночная фраза обратила внимание каждого на Михаила. — Кажется, прошла уже целая вечность с того момента, как мы с вами стали единой семьёй. Я рад был встретить здесь таких прекрасных людей. Годами наш коллективный разум работал исправно и не давал нам хоть как-то чувствовать себя ущемлёнными, несмотря на ограничения в ресурсах — он сделал небольшую паузу, чтобы глотнуть воды. Так сильно пересохло его горло.
— Мы все помним условия, что вынудили нас переселиться сюда. Это было тяжёлое время для всех нас. И, должен признаться, мне было тяжелее, чем многим из вас. О том, что я стану смотрителем убежища, мне сказали лишь за неделю до назначения на должность. И хоть я уже давно потеснился с этого места, — он сделал за этом акцент, остановив взгляд на Артуре — я рад, что мне выпала возможность возглавить разведывательную операцию на поверхность. Вот уже пятнадцать лет мы поддерживали связь с нашими товарищами по несчастью. Их бункер находится в ста восьмидесяти километрах от нашего. Совсем недавно мы потеряли с ними контакт. И это накануне такого события для всех нас. Напомню, что, когда двери нашего бункера закрылись, автоматически запустился таймер на снятие блокировки. И накануне отсчёт дней, а затем и часов, подошёл к концу. Это позволило нам вручную управлять открытием и закрытием. Взирая на появившиеся возможности, мы приняли решение провести разведку на поверхности и совершить поход до наших братьев ради установления с ними контакта.
И теперь, — Михаил глянул на свою кисть с часами — когда у нас осталась одна минута, я предлагаю провести её молча в память о тех из нас, кто не дождался этого момента.
Тихие переговаривания в толпе сменились тишиной. Соня обхватила мою руку и уткнулась в неё лбом. Я уже понял, что простым прощаем тут не обойтись. И нам придётся довольно тяжко вдали друг от друга. Я крепко обнял её, чтобы она вволю отдалась своим чувствам. Как только почувствовал первые всхлипывания на своей груди, меня и самого пробило на скупую слезу. Уже и не помню последнего раза, как я позволял себе такое. Наверное, когда приходилось отпускать мать. Самое тяжкое воспоминание в моей жизни. И эта девушка около меня, спустя года, смогла встать на одном с ней уровне. Она стала мне родной, и одно её существование заставляет бороться за благосостояние целого бункера.
Неожиданно умеренное освещение сменилось неприятным миганием красной тревоги. Резкий звуковой сигнал безжалостно долбил по ушам.
— Приготовиться — властный голос лидера группы заставил всех зашевелиться. Я отпустил девушку из своих объятий, но она жадно тянулась ко мне обратно. Однако сзади меня грубо оттянула чья-то рука. Отшатнувшись назад, я увидел, как Лена обнимает свою сестру, будто в последний раз. Я понял, что это мой шанс прекратить немую драму и встал вблизи нашей группы на своеобразном пьедестале у самых врат бункера.
Михаил махнул рукой и, врата издали глубокий скрежет, приводя в действие механизмы, что много лет оставались неподвижны.
По задумке нашего лидера, после его команды мы все встали перед провожающими нас лицом. И приложили руки к козырькам, словно были воинским формированием. Раньше я не понимал, зачем он заставлял нас репетировать это действо, но сейчас, стоя перед несколькими десятками людей, что были мне семьёй всю мою сознательную жизнь, я понял, насколько это трогает сердца каждого из присутствующих. Найдя в толпе взгляд Софьи, я подмигнул ей, и тут же последовала команда выдвигаться наружу.