Чтение онлайн

Действовать надо было быстро. Пока Саша пытался перевернуть отца, я сосредоточил всё внимание на лежащем теле в паре десятках метров и вызывал помощь по рации.

— У нас противник. Возможно, мёртв. Есть раненый.

Ответ не заставил себя долго ждать:

— Уже идём.

Всё также посматривая на противника, я отстегнул магазин, замену которому достал из разгрузки.

Подмога прибыла не дольше, чем через минуту. Первым забежал Михаил, что остановился в дверях. Он держал пистолет, который тут же нацелил на лежачего.

Девушки шли следом, держась у него за спиной.

Обе были взволнованы, но держали себя в руках.

Михаил медленно приблизился к противнику, правой держа пистолет, а левой ощупывая шею трупа.

— Этот готов. Оля, иди к ним. Посмотри, что с Димой.

Сам он начал обыскивать карманы трупа, пытаясь найти хоть какую-то информацию о нём.

Ольга сначала шла медленно, но чем ближе приближалась и понимала, что происходит, тем сильнее ускоряла шаг. Следом за ней шла Лена.

— Твою мать, Дима, — голос её чуть ли не сорвался на визг, — что случилось?

Шурик, вытирая глаза от слёз багряными руками, еле выдавил из себя:

— Он уже всё…

— В смысле всё, ты о чём?!

Ольга скинула с себя сумку около Дмитрия и хотела ощупать пульс, но заметила, что шея вся в крови.

— Ох, сука, — не сдержалась женщина, — быстро достаньте бинты с ватой. Они у меня в нижнем кармашке. Паша, живее.

Я торопился, как только мог. Уже когда достал всё необходимое, она сказала мне:

— Не надо. Он умер.

Эти слова были словно удар. От осознания всей картины я просто сел. К такому нас не готовили. Мы должны были за пару-тройку дней дойти до соседнего бункера и вернуться домой, рассказывая друзьям о том, что видели, но никак не хоронить кого-то из нас. Судьба слишком жестока. К лежащему рядом товарищу; к нашей группе или бункеру; судьба жестока ко всему человечеству. Мы не заслужили таких испытаний.

— Идите сюда, — голос Михаила прервал мои рассуждения.

Он подзывал нас с Сашей подойти к нему и лежачему рядом стрелку. Тот был одет в потрёпанные джинсы и лёгкую спортивную куртку. Когда-то синего, а сейчас бардово-чёрного цвета футболка была усеяна несколькими дырами от пуль. Ещё одна была на правой ноге, чуть выше колена, которую я оставил самой первой.

— Кто стрелял первым?

— Я… Он хотел выстрелить… Короче, всё быстро получилось, одновременно.

— Ну что, стрелок, молодец, — похвала от него звучала слишком едко, — теперь мы не узнаем, кто он и чего хотел.

— Он что-то сказал про то, что залезли куда-то.

— Скотами назвал, — добавил Шурик, пнув его в бок, — мудила.

— А ну, успокойся, — толкнув его рукой, рявкнул Михаил, — а ты какого хера не отвечал? Мы говорили, что он идёт.

— Что? — я растерялся, осознавая, что натворил.

— "Что", сука? — вскипел лидер, — тебе нахера рацию дали, если ты со своими обязанностями не справляешься?

— Я… Я не знаю… Ничего не было. Вас услышал только как сюда вышли.

— Не было? — он указал в другой конец галереи, — этого тоже не было? Из-за тебя у нас потери.

— Да не знаю я.

Кожа на спине покрылась мурашками. Меня бросило в жар. Единственное, что я смог, так это придумать ненадёжное оправдание:

— Может, помехи какие. Не знаю. Ничего не…

— Он не врёт, —

сказал Саша, смотря мне в глаза, — звука не было.

По его взгляду было понятно, что он уже понял мою главную ошибку. И то, что я это заметил, тоже отражалось в его взгляде.

Михаил умолк. Он не стал продолжать допрос, а просто встал и пошёл в сторону девушек. Я ещё раз бросил взгляд на Сашу. Смотря на труп его глаза горели чистой яростью. Не похоже на прежнего Шурика.

В руке у лежачего всё ещё держался револьвер. Цепкие пальцы не хотели разжиматься, но небольшое усилие позволило забрать оружие.

Я встал, осматривая барабан. Из семи возможных в нём было только три. Саша смотрел уже на меня, что-то обдумывая.

Всё, что я мог, это протянуть ему револьвер со словами:

— Прости меня… И спасибо, что не сказал.

Трофей ему не был интересен, и он ушёл к группе, не ответив мне ничего.

Оружие я запихнул под китель, чтобы его не было видно и пошёл ко всем остальным.

Ольга стояла рядом и закрывала лицо ладошкой, тщетно пытаясь сдержать слёзы. Михаил сказал более спокойной Лене достать коробки с патронами, которые лежали в рюкзаке Дмитрия. Сам же он подтащил тело к стене, подперев ею.

— Ты пойдёшь со мной, — сказал он и направился обратно, к противоположному выходу.

Мы оказались в помещении, где часть этажа была ограждена металлическими перилами, за которым виделась площадка первого этажа. У стен стояли электрические шкафы с непонятными мне аббревиатурами, вдоль которых мы прошли, направляясь к лестнице.

Она вела на этаж пониже, с такими же шкафами на бетонном полу. Когда мы спустились на первый этаж, то и там были те же шкафы, но уже рядом с ними в ряд стояло четыре огромных двигателя, вмонтированные на бетонные подставки. Около другой стены располагалось ещё одна конструкция, больше похожая на вагон, обшитый металлическими рейками с облупившейся краской синего цвета.

Мы зашли внутрь. Это оказалась мастерская с чёрными от грязи столами и металлическими шкафами, на которых лежал производственный мусор.

Михаил подошёл к одному из столов и вытащил из-под него ржавую канистру.

— Бери, — скомандовал он мне, доставая уже вторую.

Я молча выполнил указания, чуть не хекнув от тяжести канистры. Он взял в руки вторую и направился к выходу. Не проронив ни слова, Михаил пошёл обратным маршрутом. Мне только и оставалось, что через силу тащить эту ношу вверх по лестнице, следуя за ним.

Уже через пару минут мы вернулись в галерею. Ольга с бутылки поливала руки Саши, пока тот смывал кровь, размазанную по лицу.

— Ты закончила?

— Да, — ответ Лены был мгновенным оттого, что она сама была ещё в шоке или же Михаил её напугал грохотом канистры о пол.

В углу стояло несколько коробок патронов в плотной бумаге. Лидер начал их собирать в сумку. Жестом он показал мне и Саше следовать его примеру.

После того как мы закончили, он взял канистру и начал выливать содержимое у самой двери.

— Ты что делаешь?! — закричала Ольга.

— А ты не видишь? — он остановился, и потемневшие, густые капли пахучего бензина упали на его берцы, — сжигаю мосты.