Чтение онлайн

Котов хмыкнул, усаживаясь в кресло и наблюдая за тем, как Зорькин торопливо запирает дверь кабинета на ключ.

– Да ладно тебе. Не заводись. Это ведь я так. Хочешь, анекдот расскажу?

Зорькин испустил протяжный вздох. «Ну и нервы у него. Пришел убить человека. Оперативника РУБОПА. И хоть бы что. Еще пытается анекдоты травить», – подумал капитан и проявил строгость:

– Не надо анекдотов. Анекдоты в другой раз будешь рассказывать.

– Да, пожалуйста, – несколько обиженно произнес Котов и добавил: – Как скажешь. В конце концов, это твой кабинет.

– Вот именно, – все с той

же строгостью сказал Зорькин и спросил: – Он тебя не видел в коридоре?

Котов прекрасно понял, о ком речь. Сразу сделался серьезным.

– Да вроде, нет.

– А-а, – Зорькин даже отвернулся, потом все же решил уточнить: – Так, вроде? Или точно нет?

– Да успокойся. Он меня не видел, – ответил Котов уже более определенно.

Зорькин и в самом деле успокоился. В его действиях исчезла нервозность. Он сел напротив Котова и тихонько сказал, припоминая, недавний разговор в баре:

– Значит, действуешь, как договорились. До вечера сидишь в гардеробе. Захочешь отлить, там есть пустая пластиковая бутылка. В нее и сделаешь. Дверь запасного выхода внизу, в конце коридора. Замок я сломал. Заходишь к Голикову… ну и делашь все такое. Выйдешь потом через запасной выход вон туда, – показал Зорькин во двор, где размещался вольер для собак. – Там вон лежат доски. Одну берешь, ставишь к забору. Перелезаешь, и до свидания. Понял?

– Постой. А собаки из вольера этого не выскочат? Вдруг их на ночь оставляют бегать по территории, – высказал Котов сомнения. Собак боялся с детства. А хорошо натасканная овчарка хуже мента. Такую и пуля не остановит. И Кирилл мог сейчас привести массу примеров, когда такое происходило.

Но Зорькин не дал. Сказав:

– Собаки не выскочат. И никто их на ночь не выпускает. Бред, какой-то. Сам соображаешь, что говоришь? И не о собаках тебе надо думать. Понял? Нашел о чем беспокоиться. Ты смотри, с Голиковым не облажайся, – замечание было в высшей степени справедливым. Физически, капитан Голиков подготовлен хорошо. И в этом Зорькин не раз убеждался на тренировках по рукопашному бою. А если еще успеет достать пистолет… Об этом Зорькин сейчас меньше всего старался думать. И все-таки посчитал своим долгом предупредить Котова. Что и тут же сделал.

Но Котов отреагировал пренебрежительной ухмылочкой. – Не боись. Не облажаюсь. – Он достал из задних карманов джинсов резиновые перчатки, как бы этим показывая свою готовность действовать хоть сейчас.

Зорькин на это одобрительно кивнул.

– Правильно. Никаких отпечатков не должно остаться. Вечером, когда все уйдут, я отопру дверь. И запомни, кабинет Голикова – третья дверь направо по коридору. Уборщица обычно перед уходом выключает свет. Так что смотри, не ошибись.

– Не ошибусь. Лишь бы он один был, – впервые в голосе Котова, Зорькин заметил озабоченность и поспешил заверить:

– Будет. В этом уж ты мне верь.

Около часа дня Зорькин как бы между делом заглянул к Голикову в кабинет. Специально подгадал так, чтобы Кручинина не было.

– Слушай, Володь. Поговорить бы надо, – сказал Голикову.

– Ну выкладывай, – как бы с неохотой, предложил Голиков. Вообще-то он собирался уходить и уже держал в руке ключи от кабинета.

– Да я вижу ты уже

уходишь. Не буду тебя задерживать. А знаешь что, давай вечером? Может, задержишься на часок?

– Ну, могу. А чего там у тебя?

Зорькин подхалимски хихикнул.

– Дельце есть одно. Вот хочу с тобой посоветоваться.

– Ладно. Решим твое дельце. А сейчас извини. Я действительно тороплюсь. Жена ждет, – сказал Голиков, подталкивая Зорькина к двери.

– Володь, так я надеюсь? – настаивал Зорькин уже в коридоре, пока Голиков запирал ключом дверь.

– Ну, я же тебе пообещал… Зайдешь потом.

Голиков ушел, а Зорькин весь остаток дня провел в беспокойстве. Несколько раз поднимался к себе, хотя дверь и не открывал. Проходя мимо двери своего кабинета, останавливался, прислушиваясь, тихо ли там. Опасался, чтобы Котов не обнаружил себя.

Тишина за дверью придавала уверенность в том, что все должно получиться так, как они задумали. Потом во второй половине дня он видел Голикова. Они с Кручининым прошли мимо дежурки, где за пультом сидел Зорькин. Он не знал, о чем они разговаривали. Вернее говорил Стас Кручинин, а Голиков слушал и снисходительно кивал. Но он знал, что одному из них через несколько часов предстоит умереть. И вряд ли потом кто-то, когда-нибудь узнает истинную причину смерти старшего оперуполномоченного РУБОПА капитана Голикова. Все будет выглядеть как самоубийство. Причем, сам Зорькин все время будет находиться в дежурке, на глазах оперативного дежурного и его помощника. И его никто ни в чем не заподозрит.

Вечером капитан Зорькин сидел рядом с пультом дежурного и уставшим, полудремлющим взглядом смотрел в пространство. А заканчивалось оно в той части коридора, которую отсюда было хорошо видно, а, следовательно, видно всех выходящих из здания.

Первым, ровно в восемнадцать часов прошел начальник управления. За ним потянулись его замы. Потом начальники отделов и почти следом же их подчиненные. Почти всех Зорькин знал в лицо и старался не пропустить, отмечая про себя, кто вышел, а кто еще задержался.

Из оперативного отдела ушли все, кроме Голикова и Стаса Кручинина. Но за последнего Зорькин не волновался. Голиков не из болтливых и что касается его одного, вряд ли станет известным Кручинину. Это профессиональная привычка, держать язык за зубами. И Голиков овладел ею в совершенстве.

Тихонечко покусывая обветренные губы, Зорькин водил глазами то на коридор, то на большие настенные часы, висевшие напротив дежурки, и всегда отстававшие ровно на пять минут. Сколько не возились с ними электронщики, исправить не могли и часы упрямо двигали стрелки с опозданием в пять минут.

Сейчас на них было уже без десяти девять. И теперь эти пять минут не играли никакой роли.

И вот, наконец, прошел Стас, махнув рукой на прощанье Зорькину и дежурному. У Зорькина от сердца отлегло. «Ну, наконец-то», – подумал он, от нетерпения, а скорее от волнения, ерзая по стулу и не зная, куда деть ноги. Казалось, они уже перебирают ступеньки, унося его на третий этаж. Но здравое рассуждение заставило Зорькина еще подождать. Вдруг Стас возьмет и вернется. Он человек не предсказуемый. Корешатся они с Голиковым. Выпивают вместе. Бывает в выходные вместе шляются по кабакам.