Чтение онлайн

— Одну наденешь на шею, вторую сломаешь пополам и зашьешь каждую из половинок в ботинки, — объяснили мне.

— В ботинки-то зачем зашивать?

— Если от тебя останется только стопа, мы сможем опознать ее и похоронить под твоим именем.

— Спасибо.

— Не за что. Вот тебе еще карточка, зашей ее в куртку.

— Что это за карточка?

— В ней отражены права военнопленных, утвержденные международной конвенцией, — объяснил мне военный, похожий на Швейка, одутловатый, с добрым и глупым лицом.

— Ты думаешь, что если я попаду в плен, мне поможет эта бумажка?

— Нет,

конечно, она тебе не поможет, но таков порядок — тебе сказали, значит, зашей, — тупо повторил исполнительный вояка.

Собрали нас всех, великовозрастных призывников, в кучу — человек пятьдесят набралось — и повели в железный сарай. Здесь выдавали обмундирование и вещи, необходимые солдату в нелегком военном быту. Переоделись мы в темно-зеленую одежду, половинки железных пластинок, как нас и учили, спрятали в ботинках.

У широкого железного прилавка выстроилась очередь — получать те самые, необходимые в быту вещи. Каждому выдали по довольно объемному мешку. Когда я открыл свой кофр, удивлению моему не было предела: в мешке было все! Для соблюдения личной гигиены: упаковка одноразовых станков, пена для бритья, полотенце, мыло, зубная щетка и паста, два комплекта специальных противогрибковых носков, тальк — чтобы ноги не прели. Отдельно — упаковка перевязочного материала, складной нож, авторучка, блокнот, средства для чистки оружия, люминесцентные повязки на одежду, фонарь… Мы оторопело перебирали эту кучу. Все присутствующие здесь парни отслужили в свое время положенный срок в рядах Советской Армии, там, кроме портянок и куска хозяйственного мыла, не давали ничего.

Вдруг послышался какой-то визг. Визжал, брызгая слюной, молодой человек с лицом порочного старца.

— У вас на витрине лежит бритвенный станок фирмы «Жиллетт», а вы мне какой-то низкосортный «Шик» подсовываете.

— Это одного уровня фирмы, — спокойно объяснили визжащему.

— Не надо мне ничего втюхивать, я свои права знаю!

Тут к истеричному защитнику своего оскорбленного достоинства подошел стройный крепкий паренек и негромко сказал по-русски:

— Слушай ты, гнида, из-за таких крохоборов и вонючек как ты, нас, нормальных еврейских пацанов и называют жидами.

— Не сметь так со мной разговаривать! — взвился искатель справедливости. — Где тут у вас командование?

Его проводили в кабинет начальника службы обеспечения. Из-за двери тут же послышался знакомый визг. Через несколько минут в кабинет ворвались двое парней с сержантскими нашивками и отвезли поклонника фирмы «Жиллетт» в армейскую тюрьму. На недельку. Остальных отправили по домам на два дня.

— Явиться точно в срок для получения оружия, — получили мы приказ.

Дома я решил сделать одно важное дело, которое давно задумал. Я планировал приготовить настойки. В армии мне предстояло служить больше месяца, как раз они и подоспеют к моему возвращению. Я вымыл и высушил банки, подготовил к ним крышки, разложил на столе ингредиенты, которые будут использоваться для приготовления настоек. Кроме спирта, разбавленного очищенной водой, здесь еще были: нарезанный соломкой имбирь,

свежая мята, изюм, черный кофе в зернах, лимон, кардамон, тмин, кориандр, корица, ванильный и обычный сахар, черный перец горошком и красный в стручках. Комбинируя различные пряно-вкусовые добавки, я создал в каждой из банок определенный сорт настойки, в завершении залив посудины спиртом и закупорил их.

Расставив настойки в ряд, я закурил и присел на стул. Взгляд оторвать невозможно было от моих творений! Какая палитра цветов! От почти черного до нежно-желтого. В банках непрерывно происходило движение: то вдруг желтым солнцем всплывет наверх круг лимона, то, подобно чугунным ядрам, начнут падать на дно горошины черного перца, веточки мяты образовали в банке фантастической красоты джунгли. Одним словом, я наслаждался эстетикой своей работы как художник, творец!

Возвышенное мое настроение хамски оборвал стук, раздававшийся из коридора — кто-то дубасил ногами в железную дверь.

— Кто?! — зверским голосом рявкнул я.

Ответом был все тот же стук.

— Кто?!! — превращаясь в чудовище, заорал я вновь.

— Кто, кто… инкогнито!

Конечно, кому же еще быть — Гофман приперся.

— Сергуня, я сплю, — пришлось мне соврать.

— Уже нет, если отвечаешь, открывай давай.

Пришлось впустить.

— Чего это ты прячешься? Дрочишь? — Гофман подозрительно поглядел на мои руки.

— Для этого у меня еще месяц впереди.

— Смотри у меня! — с угрозой произнес Сергуня.

— А ну-ка вон отсюда! — я сделал попытку вытолкнуть Гофмана из квартиры.

— Чего ты, Арканя, я ведь пошутил, — Сергуня уцепился за дверь.

Махнул я рукой и пошел на кухню.

Пока Сергуня был в туалете, мне удалось спрятать несколько банок с драгоценными напитками в шкаф.

— А это что такое? — заинтересовался Гофман и ткнул толстым пальцем в направлении стола.

— Настойки делаю.

— То-то я с лестницы еще запах спирта уловил! — обрадовался незваный гость.

Я отлучился на несколько минут в спальню, Гофману этого времени было достаточно. Вернувшись на кухню, я увидел на столе помидоры, огурцы, нарезанный хлеб. Вытащив из микроволновой печи полную тарелку дымящихся сосисок, Сергуня деловито поливал их кетчупом.

— Ты что, голоден? — спросил я.

— Это не еда, это закуска.

— И что же ты закусывать будешь?

— Вот же на столе банки, — недоумевая отвечал Гофман.

— Сергуня, ты хоть немного разбираешься в словообразовании?

— Мне это ни к чему, а что?

— Слово «настойка» происходит от слов «стоять», «настаиваться». А для того, чтобы настояться, нужно время. Не так ли?

— Ну, полчаса-то стоят они уже?

— Им месяц, минимум, стоять надо!

— Арканя, не болтай ерунду. В жарком израильском климате любой настойке и двадцати минут хватает. Наливай!

— Ладно, давай попробуем.

Сергуня так убедительно говорил, что я почти поверил ему. Я налил по стопке мятной.

— Арканя, это не серьезно, так ты никакого вкуса не ощутишь, — Сергуня взял пивной бокал, плюхнул в него из каждой банки граммов по пятьдесят и выпил.