Сбитый ритм
Шрифт:
Я глубоко вздохнула, и взяла из круглой вазочки на столе пропитанный маслом и травами сухарик. До рта не донесла — остановила руку на полпути, и стала рассматривать запястье. Странное ощущение. Орр больше нет, вместо них — имитация. Узор, искусно выплетенный под кожей золотой краской. Маскировка такая. Правда, в мясе, в венах, чуть ли не в костях, сидят теперь новые кандалы. Разящий меч справедливости Апри, как же. Пафосу то, пафосу… зато передвижение инквизитора по Империи ограничено лишь Уставом. Это непременно надо использовать. Надо.
Я ещё раз вздохнула, и посмотрела на столбик цифр, которые писала
Так… Перевалы на Великом Хребте открываются не раньше середины весны. Получается, соваться в Предгорный раньше Правой четверти смысла нет. Долго. С другой стороны — хорошо. Времени на подготовку нужно много. Нужно как-то наработать навыки, добыть снаряжение, которое я даже не знаю пока, где купить. «Перенабить» имя в базе крови, чтобы быстро не розыскали… И только потом скрываться по лесам и горам, пока не найду Переход. Или пока еда не закончится. Да! Вот ещё пункт: еду обязательно брать, и много — не доверяю я природе Мерран. Так не доверяю, что даже попробую найти проводника, если только кто осмелится соваться в те мёртвые края. Храбрец вряд ли доживёт до Тмирран — от лишних глаз надо избавляться. Этот урок я выучила ещё дома… Дома. Что теперь для меня дом?
Я, наконец, съела сухарик. Запив его котеро, посмотрела в широченное, во всю стену, окно. Всё так же через улицу темнели ступени Судебного собрания. Заведение Высоких, где собираются местные Высокие решать свои Высокие вопросы. Интересно, а где у Инквизиции собственный суд? Хотя у них трибунал, вроде. Вот как попаду под него за дезертирство! Хотя, с чего? Я инквизитор самого низкого ранга. Помощник при полевом сотруднике, и только. Собственных дел нет, заданий нет. Боевого поста и того нет. Ну, в постели если только…
Постели! Под ложечкой неприятно заныло. Что я скажу? Как? Или не говорить вообще ничего, а просто в одно прекрасное утро исчезнуть? Да, так лучше всего. Я схватила новый сухарик, и начала его крошить. Идиотка. Сколько раз говорила себе: не привязывайся к людям, не привязывайся, одни неприятности от этого. Потому что любой контракт можно разорвать, из любого плена сбежать. А от себя самого — куда денешься?…
На столик упала тень.
— Вы позволите?
— Нет.
— Он не придёт.
— А ты сейчас отсюда уползёшь, — отрезала я, не поднимая глаз.
— О, да ты остра на язычок, Кетания.
Вздрогнув, я, наконец, взглянула на говорившего. Несколько секунд потребовалось, чтобы понять, кто передо мной. Боги. Надеюсь, он тут недавно.
— З-здравствуйте… — оскалилась я.
Брат Паприк собственной персоной. Магистр инквизиции с весьма размытым кругом обязанностей. А еще — непосредственный начальник Халнера, то бишь, и мой.
— События сегодня развивались немного непредсказуемо, но интересно, — Паприк уселся напротив, и кивнул на здание Собрания, — наши с вами общие друзья
сделали два заявления. Одно мы уже ожидали, другое… прямо скажем, поставило в тупик. И не только нас. Так что теперь оно станет предметом тщательного выяснения подлинности.Пока он говорил, возле здания суда началась суета. Подъехала большая повозка казенного вида. Из неё вверх по ступенькам побежали люди.
— Пока идёт проверка заявления, действующие лица должны быть в комфортных условиях на виду у судей, — продолжил магистр, — так что, свет Аделаида, предлагаю и вам перебраться в более подходящее для ожидания место.
— Например?
— Например, в гостиницу Алебро. Позвольте вас подвезти.
Залпом допив котеро, я положила несколько монет на стол, и встала.
До возка мы шли молча. Задержались проследить, как из дверей суда выходят Халнер и Дарн, каждый — между людьми в форме внутренней гвардии. Все вышедшие сели в большую повозку, которая быстро уехала.
— Их повезут в Центральную башню, — сказал Паприк, пока я устраивалась в полутьме его личного транспорта, — там камеры для Высоких вполне ничего, вот только выходить на улицу нельзя… и посетителей принимать тоже.
— Совсем?
— Совсем, свет мой, совсем. Орешки будете?
— Нет, благодарю вас.
Я отвернулась к окну и начала разглядывать улицу. Там, укутанные в меховые плащи люди неспешно прогуливались, ведя на поводках типсов. Эти мелкие шестиногие твари, похожие на стрекозопсов, как раз сменили золотой летний мех на серебряный зимний, и отрастили дополнительную пару глаз, чтобы лучше видеть в полутьме.
Паприк с хрустом раскусил пару орехов. Положил пакетик с остальными на маленький откидной столик.
— Между прочим, вкусно. Вы зря отказались. Очень помогает прийти в равновесие. А то, знаете ли, наш друг заставил меня задуматься о тщете всего сущего… Ну а теперь скажите, кто знает о его крови?
— Какой крови?
— Той, на пересмотр которой он подал официальное прошение.
— Простите, я не понимаю…
— Кто. Ещё. Знает. Кроме. Вас? — почти прошипел Паприк.
— Знает что? — я снова попыталась изобразить удивление.
Магистр немного помолчал, потом наклонился вперёд, и сказал тяжёлым и глухим голосом, от которого нутро буквально окаменело:
— Сестра Кетания. Я могу залезть к вам в голову в любой момент. В любой. И выпотрошить всё, что считаю нужным. Но… не буду, — он откинулся на спинку сиденья, голос стал нормальным, — просто не хочу. Пока. Так что рассказывайте добровольно. Рассказывайте всё, что вы знаете про запутанную кровь семейства Хайдек. Сейчас же.
Я жадно задышала, расправляя лёгкие. За мембраной окна проплывали улицы незнакомых кварталов. Боги. Он ведь так и будет возить меня, пока не узнает всего, что хочет узнать. У инквизиторов с этим просто. У магистров Инквизиции — тем более.
Нет уж. Лучше самой.
— Я узнала, когда… Понимаете… — снова глубокий вдох, но уже от волнения, и безуспешная попытка согнать с лица краску, — понимаете… этой осенью… я… мы…
Паприк не перебил ни разу, и ничего не спрашивал в паузах между фразами. Когда я замолчала окончательно, он повернулся к стене возницы и что-то приказал в небольшое окошко. В молчании мы доехали до самого переулка рядом с Алебро.