Сбитый ритм
Шрифт:
— Э-э-эй! Вы елданулись?! Хватит, тарволы сраные!
Маро отбросил бутылку и ринулся вперёд. Ну, ринулся — громко сказано: выпил он изрядно, ноги заплетались, зато ругательства выкрикивал уже вполне трезвым голосом. Отвечали ему тем же.
— Ващ-ще трехонулся! Куд-да, курва, первым лезешь? И на тебя хватит!
— Вот именно! Хватит!
Маро попытался вклиниться между собутыльниками, оттолкнуть их от девушек. Получилось не очень. Тут монашка с разбитым носом извернулась, укусила державшего её пацана. Он взвыл, разжал хватку. Девушка лягнулась. Парень сложился пополам, окончательно
— Елда твоя отсохни, ты ч-ч-чё наделал, ублюдок?! — второй пацан схватил Маро за шкирку, не выпуская при этом вторую монашку, — а ну вдолби ему!
«Укушеный» качнулся и засветил Маро головой в живот.
Пацаны были слишком бухие для нормальной драки, поэтому лишь старались повалить друг друга неуклюжими толчками в плечи и колени. В этой толкотне больше всех доставалось монашке. Потом, согнувшись и закрываясь ладонями, она вырвалась из круга и, отчаянно всхлипывая, метнулась в сторону обрыва.
Заметив это, один из пацанов кинулся вслед.
— К-куда п-пошла, тварь?
Догнал, вцепился в ритуальную котту. Девушка изо всех сил рванулась, оскальзываясь на камнях. Парень дёрнул воротник на себя. Ткань треснула. Камни на краю обрыва плямкнули о воды озера. Юная монашка наконец-то стала свободной.
Навсегда и ото всего.
— Во подстава… — протянул пацан, глядя вниз.
— Птичка перелётная, чтоб её! — ругнулся второй.
Маро не сказал ничего, только попятился. Это его спасло: один из пацанов развернулся. Схватив Маро за грудки, с дикими ругательствами начал толкать того к краю.
— Бросай к монторпам! Сваливаем! — заорал более сообразительный сообщник, и драпанул в сторону выхода, прочь от замелькавших среди деревьев чёрно-белых одежд.
Но полосатый дротик был быстрей.
Силуэты замерли, растворились в воздухе. На другой стороне прогалины Халнер устало опустил руки, что-то сказал стоящей рядом Селестине. Та мотнула головой и, осенив себя кругом Апри, подозвала одну из стражниц. Переговорив с ней, настоятельница резко развернулась и пошла к обители. Следом потянулись мрачные сестры и насупленный Курт. Халнер подал мне знак собирать инвентарь, и замкнул шествие.
Я вздохнула и тихо выругалась. Ну да, суд — дело многомудрых, а я всего лишь техник. Только суд будет явно не светский: ни одного известия властям не направляли. Получается, монастырский конклав имеет право выносить любые приговоры… И что же светит Маро? Смертная казнь за святотатство? Не должны: если бы не он, всё кончилось бы гораздо хуже — «отпользовали» бы девочек так, что те вовек бы в себя не пришли, даже с источниками. Да и Халнер наверняка будет племянника выгораживать, как сможет…
Хотя действительно, как? И почему именно его позвали «расследовать» это всё? Иллюзии умеет строить? Но его ж ещё и на конклав пустили… Хотя у Хала, вроде, прицерковное образование, про которое Трен говорил. При этом Курт, который полноценный священник, просто стоит, как мебель. Мда. Ничего не понимаю в этой Империи.
Хотя стоп. А что, если…
— Гостья Аделаида!
Я вздрогнула и перевела взгляд на двух стражниц. Никак не привыкну к своему официальному имени здесь.
— Гостья
Аделаида, извольте поторопиться со сбором камней. Сейчас начнётся ритуал очищения.Очищение, ага. Со швабрами будут травинки мыть и дорожку подметать особым веником? И опять это «извольте», монторп их раздери! Вежливые какие, сгореть можно. Ладно. Камни и правда пора собирать, а то окончательно подохнут, отчитывайся потом, почему некондицию вернула.
Я шарилась по кустам, над душой нависали стражницы, по прогалине маршировали монашки с расшитыми знамёнами и золотыми дисками на палках. Немыслимо прекрасное времяпрепровождние позднего утра, да.
Наконец, последний кристалл улёгся в мешок. Всё! Теперь в кладовую и свободна!
Внутренний двор обители встретил запахом нагретого песка. Это в роще деревья рассеивали жаркие лучи, а здесь, на открытом пространстве, Великий Апри сиял во всю мощь. Стрекотали насекомые, из сада доносился запах подвядшей травы. Короткие тени норовили забраться под предметы, узоры на изгороди выгорали на глазах.
Зазвонили к полуденному солцеслужению. Я вопросительно поглядела на свою «охрану», но те продолжили шагать в направлении кладовых. Хм. Не хотят своему же богу молиться — их дело, но на обед-то мы пойдём, или как? Однако сегодня все боги Вселенной решили, что телесная пища это вовсе не то, что нужно моей душе. Когда формальности с камнями завершились, и я собралась смыться, в кладовой появилась монашка: глаза блестят, на щеках — алые пятна, маленькие ручки сжаты в кулачки.
— Казнь святотатцев на площади у главных ворот! — звонко объявила она.
Стражницы переглянулись, едва сдерживая улыбки. Хранительница кладовой физически подпрыгнула. Отложила регистрационный журнал и перо, судорожно начала вынимать ключи из ящика.
— Казнь? К-как казнь? Какая? — услышала я свой голос.
— Еретики предстанут пред оком Великого Апри! — воскликнула монашка, — поторопитесь, сёстры!
Поторопитесь. Да я тебя в порошок сотру! И охрану эту черно-белую тоже! В два счёта! И как Маро поведут — всех перебью, и мы побежим, и…
А что — и?
Я глубоко вдохнула и посмотрела на коробки с кристаллами, стоящие ровными рядами на пахнущих бумагой и деревом стеллажах. Сжала кулаки, стиснула зубы. Медленно выдохнула. Посмотрела в окно на белоснежные стены древнего монастыря. Что в них толку, если священную Рощу огораживает решётка, которая не только ловкому циркачу, но и паре городских отморозков не преграда? Эх, Маро-Маро…
В голове роились планы побега и спасения, но я понимала: любое вмешательство обречено на провал. Провал такой же горький, как настойка, которую придётся теперь пить за упокой этого идиота.
***
На площади за воротами собрался весь монастырь. Сестры выстроилась ровными рядами перед памятником Воинам Апри так, чтобы остался широкий проход к монастырским воротам. Меня быстренько приткнули к заднему ряду левой группы. Спины и затылки порядком закрыли обзор, однако я успела заметить, что между «толпой» и памятником тоже осталось свободное место, на котором разместилось три кучи веток. Или тонкие дрова. Дрова?! О боги. Как там сказала эта вестница? Предстанут пред Оком Апри? Так это же…