Чтение онлайн

Шагах в десяти от нас скособочилась телега — подломилась ось. Несколько юных монашек перекладывали мешки и корзины на новый транспорт, за их работой наблюдала монахиня-стражница. Одной рукой она держала алебарду, а другой поглаживала рукоять длинного кинжала на поясе. Взгляд исподлобья не обещал ничего хорошего ни подозрительным «гражданским», которые за каким-то лядом приперлись под священные стены, ни подопечным, если продолжат развешивать уши на мирские разговорчики.

— Ой… ох…. Пр-ростите… я того… не того, — пробормотал Маро и замолчал, разглядывая тонкие белые лодыжки и запястья монашек, которые в процессе разгрузки-погрузки перестали следить за «приличностью» своих

одежд.

— Ишь пялится, тарвол весенний, — процедила Эвелин.

Я фыркнула: Маро — второй бабник театра после Трена, чему удивляться-то.

— Эм… ладно. Ну, как там без меня в театре? Как Отто? — обратилась я к Эвелин, — в него ведь дротик попал, как я понимаю? Ты сама вылечила?

— Да, ничего особенного, — пожала плечами лекарка, — рана глубокая, но узкая, и края ровные. Сейчас бы уже выступал, если б не праздники. Ты-то как? Я всегда думала, что ранить человека через созданный им же фантом это ересь во всех смыслах… Но когда тебя начало лихорадить… Как это лечат?

— Топят, — усмехнулась я, — берут за шкирку и в источник с головой, буль-буль… Да отстань, откуда я знаю, какой там состав! Источник и источник. Священный же, ну… Это ты лучше скажи, чем тогда представление кончилось? Перед лордом долго извинялись?

— Никак не извинялись. Тебя прикрыли, и представление прошло, как обычно, — сухо ответила Эвелин, — лорд остался доволен, поедем к нему теперь, как праздники кончатся. С наступающим, кста…

— Эй, эй, Эв, ты чего вообще городишь?! — воскликнул Маро, отрывая взгляд от монашек, — Кет, не слушай её! Какое там «как обычно»! Халнер такую иллюзию закатал, у меня до сих пор челюсть в озере валяется! Кет, прикинь! Иллюзия тебя, делающей иллюзию! Не отличить вообще! Во-об-ще! Я и не знал, что он так может! Никогда бы не поверил, что это не ты на сцене, если б не знал!

— Ого! — только и произнесла я, — а это… сама иллюзия-то как обычно? Я такое повторю?

— Основное да, как всегда, только четче и… как-то реальней, что ли… Да забей, лорд уж подробности забудет к тому времени. Тут главное, чтобы Дарн не залупился. Но если что, его Халнер снова… гы-гы-гы… на место поставит, гы-гы-гы…

Маро ухмыльнулся и многозначительно подвигал бровями.

— Так что, Кет, ты Полносолнцее в обители встречать будешь? Не уедешь? — резко спросила Эвелин.

— Эм… ну да. Ещё разок утопят, видимо. К празднику готовятся, конечно, но это все мимо, а я и не лезу. Мне б вылечиться и выйти, пока с голодухи не перекинулась… Благодать-то благодать, а жрать нечего! Овощной отвар и размазня в лучшем случае… А ты чего лыбишься? — я ткнула Маро в не по годам круглый живот, — сам-то на мамашкиных харчах не худеешь!

— Так на вот, поправляйся, скелетина! — Маро тут же вынул изрядно помятый сверток с пирожками.

Потом наклонился ко мне и прошептал, указывая взглядом на монашек, которые как раз укладывали последний мешок:

— Голодно, говоришь, там? А давай, может, девочек угостим? Пирожочками для начала…

— Маро! Дубина! Прекрати сейчас же! — прошипела покрасневшая до корней волос Эвелин, — тебя ж казнят за святотатство! И на глазах у матери!

— А я не к тебе обращаюсь, — фыркнул Маро, — так что, Кет, как думаешь?

— Думаю, Эв права, и тебя вы… м-м, явят благодать алебардой по самые гланды. А что, Хели тоже здесь?

— Да вон они общаются, — кивнул куда-то Маро, и тихо добавил, — слушай, а ходы в монастырь есть боковые? Не в курсе? А как часто эти обозы…

В этот момент телега с монашками угрохотала в обитель, и на дальнем краю площади я заметила Хелию. И не только её.

Театр, в котором меня держали, был в прямом смысле семейным предприятием.

Так, Хелия, у которой я жила, оказалась не только матерью Маро и Эвелин, но и сестрой Халнера с Дарном. Добрая женщина относилась ко мне тепло, и тоже приехала навестить… но сейчас общалась со своим старшим братом — тем, который и приволок меня сюда лечиться. А теперь стоял спиной и даже не думал оборачиваться.

— …через забор. Э-э-й? — Маро ткнул меня под рёбра, — ты слушаешь?

— Слушаю, мля!…

Проговорили долго. Со временем к нам присоединилась Хелия (Халнер помахал рукой и удалился в обитель). Когда солнце коснулось гор на противоположной стороне озера, пришли стражницы, разогнали нашу кампанию, и препроводили меня на закатную службу.

После службы собиралась шмыгнуть к себе — у людей праздник, чего хмурой и голодной рожей светить? Но меня буквально за шкирку поймала сестра Нилия, старшая по купальням. Не смотря на то, что я почти ни с кем не общалась, слухи о благочестии этой старой девы знала хорошо. Поговаривали, что некоторые молодые монашки после беседы с ней начинали отмаливать и свои грехи, и предков, и друзей, и предков их друзей, и вообще всех на свете, причём грехи самые невообразимые, вроде мытья посуды в неподобающее время суток.

Нилия поджала тонкие губы, прошипела:

— Пресветлая Селестина ждёт.

Затем монашка крутанулась на месте, и двинулась через двор к небольшому корпусу, что примыкал к саду.

Белые стены двухэтажного строения смыкались под тупыми углами — видимо, в плане это восьмиугольник. Высокое крыльцо на одной из сторон вело сразу на второй этаж. Дверь одна, в самом конце. Постучав и получив ответ, вошли.

Квадратная комната, была обставлена скромно. Почти всю правую стену занимали книжные полки, в дальнем углу виднелся занавешенный темно-синим бархатом дверной проем. В левой стене — стрельчатое окно, под ним — массивный стол и плетеное кресло. В кресле сидела мать Селестина, прямая и гибкая, как плеть наездника.

— Добрый вечер, милость Апри да пребудет с вами, — сказала она, перебирая массивные красные чётки, — сестра Нилия, скажите, к ночи все готово?

— Да, мать-настоятельница, — склонилась Нидия в глубоком поклоне.

— Хорошо. Священное число надо соблюдать при любых обстоятельствах, поэтому восьмой участницей будет наша почётная гостья Кетания, воспитанница обители Тмирран. Я лично благословляю её омыться в источниках в ночь Полносолнция.

— М-мать С-селестина… м-может, всё-таки не надо… Благодать источников…

Голос Нилии звенел и дрожал, казалось, сейчас она ринется на настоятельницу с кулаками.

— Нилия, это приказ, — отрезала Селестина, — к тому же в священнодействии Кетания не участвует. Проследи, чтобы после омовения девушка прошла в келью. Свою, разумеется… А сейчас пусть готовится, постом и молитвой. Тоже проследишь лично.

— Да, мать-настоятельница. Обязательно, — ответила старая монахиня настолько хищным тоном, что стало неуютно.

Молчание. И чего она так смотрит? А, точно.

— Э-э-э… Благодарю за оказанную честь, — торжественно выговорила я и попыталась встать на одно колено, поклониться, и осенить себя кругом Апри.

Оу. Судя по пыхтению Нилии, что-то не так…

— Нилия, подожди, пожалуйста, в коридоре, — улыбаясь, проговорила Селестина.

Сестра Нилия поклонилась всем корпусом, не сгибая спины, и вышла, аккуратно прикрыв дверь.

Я молчала, Селестина тоже. Сумерки постепенно сгущались. Потрескивала лампада перед золотым диском. За распахнутым окном начали стрекотать насекомые. Тяжёлый немигающий взгляд, какой бывает только у физически слепых, давил на грудь.