Санация
Шрифт:
В порыве боя Рома совсем потерял из вида мумию. Сбросил с шахматной доски, как бесполезную фигуру. Вспомнил мутант о нём лишь тогда, когда пулемётная очередь неожиданно ударила ему в спину. Земля дрогнула под ногами Спайрекса. Паука повело в сторону. Единственной опорой поблизости оказался Гамбит.
– О-о-о-м-о-о-о-г-и-и-и-и!
– тисками впиваясь в его плечо, попросил Рома.
– Тебе стоило убить меня, когда была возможность, - тихо прошептал Лёша.
И Лёша помог. По-своему. Подтолкнул к пропасти глубиной в вечность. Он отвёл руку назад и, вкрадчиво глядя в глаза бывшего друга, до краёв
Зрачки Спайрекса округлились. Из красных глаз хлынули слёзы обиды. Судорожно задёргались паучьи жвалы. Рома будто пытался что-то сказать, но слова застревали в горле, хрипом вырываясь из глотки. Рядом, скрестив руки на груди, стоял пулемётчик. Всем своим видом он намекал, что драму пора заканчивать.
– Спай, я не хотел, чтобы мы с тобой прощались так, - закусив губу, Лёша приобнял Спайрекса за шею и, вогнав когти в самую глубь, рывком выдернул их из плоти. Рома упал на колени, протягивая к Гамбиту скрюченные пальцы. На синих губах паука остался солоноватый вкус предательства.
Внутри Лёши что-то оборвалось. Он с болью в груди наблюдал за тем, как Рома упал на грудь, и, лёжа на животе, всё ещё пытается тянуться к нему, как цветок тянется к лучам солнца. Охотник подошёл к Спайрексу, подло ткнул его в бок носком ботинка и наступил на устремлённые к Гамбиту пальцы.
– Спета твоя песенка, урод, - сказал пулемётчик.
Какая-то часть человечности в этот момент пропала в Лёше навсегда. Он молча отвернулся, презирая самого себя, и понуро зашагал прочь. "Иуда", - подсказала ему честная совесть.
– Заканчивайте с ним, - не своим голосом произнёс мутант, кивая двум охотникам, с которыми он встретился у выхода в коридор...
13 июня 2013 года
– Ух! Ух!
– глубоко выдыхал мужчина лет сорока, приседая со штангой. Пояс фиксировал позвоночник спортсмена, на который, к слову, приходилась основная нагрузка. Лицо штангиста было цвета спелого томата. Капли пота разлетались в стороны, сопровождая новые рывки к победе...
Вечер воскресенья был для тренажёрного зала долгожданной передышкой после будничной оккупации. Степень заселённости любителями культуризма определялась, во-первых, количеством ключей от раздевалки, висящих на доске рядом с тренерской комнатой, во-вторых, длиной шеренги из стаканчиков у кулера с водой.
Гантели и гири податливо урчали в руках и вызывали приятную, согревающую боль в бицепсах и спине. Блины звякали, соприкасаясь с грифами, создавая неповторимую металлическую какофонию. Со стен на спортсменов надменно взирали качки, играя на глянцевых листах бронзовыми мускулами.
– Ну что, готов?
– спросил Лёша, отрываясь от косяка двери. Растяжка позволяла закупоренным мышцам прийти в тонус и наполниться кислородом. Третий подход подкрался очень даже заметно. Брюс, вращающий запястья, рассеянно повернулся к Гамбиту. "Дитя интеллекта" тратило заметно больше энергии, по сравнению со своим выносливым товарищем, но виду не подавало.
– Готов, как никогда, - воодушевлённо произнёс Саня и приблизился к снаряду.
– Почему ты не смотришь на себя в зеркало во время упражнений?
– поинтересовался Лёша.
– Тебе же будет проще оттачивать технику.
–
На что смотреть?– горько усмехнулся Брюс, внимательно изучая своё отражение.
– Типичный такой дистрофик, рельса высшего достоинства. С меня даже эта штанга смеётся. Издевается и дрожит в моих пальцах, как осиновый лист.
– Это нормально. Ты серьёзно думал, что несколько походов в зал сделают из тебя бодибилдера? Пирамиды не строились без участия людей, а системы не делались без стоящих идей.
Брюс укоризненно посмотрел на друга снизу вверх, нырнув под штангу, и покрутил пальцем у виска.
– Даже хорошая рифма не скрасит этого ужасного слова, - заметил он.
– Виноват, - признал Гамбит, навешивая блины на гриф, и поспешно закончил: - Терпение и воля - вот, что главное в занятии спортом.
– Отличное утешение для человека со стандартным ростом, - закивал Саня, расплываясь в ехидном оскале. Данной подколкой он, как шилом, бил во всех подходящих и неподходящих моментах.
– Иди ты!
– отмахнулся от него Лёша, устанавливая пальцы Брюса в нужных точках.
– Ты вообще первая жертва в случае зомби-апокалипсиса, так что молчи.
– Не дуйся, босс, - подмигнул ему Саня.
Брюс аккуратно поднял штангу вверх и начал опускать гриф к груди. Раз. Два. Три...
– Следи за лопатками, - наставлял Гамбит.
– Ага. М-м-м, третьим глазом, - прохрипел парень.
Восемь. Девять. Десять... Руки Сани начали слабеть и подрагивать от напряжения. Губы героя смялись и скрылись из виду, оставив на своём месте неглубокую впадину.
– Дыши! Ещё два раза со страховкой, - предупредил Лёша, осторожно придерживая гриф снизу.
Не без помощи Гамбита Брюс совершил ещё два отважных подъёма и неожиданно пошёл на третий.
– Куда? Я сказал: всё!
– зашипел "босс".
– Ещё!
– с трудом выдохнул Саня, впиваясь ладонями в безжалостный металл снаряда.
Подрагивая, штанга медленно, выцарапывая сантиметры высоты, оказалась на уровне подставки и снова устремилась вниз.
– Решил спину себе сломать? Отпусти, я сам подниму!
– Самммм!
Пытаясь оттолкнуть от себя гриф и одновременно продавить сопротивление Лёши, Брюс утратил остатки сил и лениво раскинул руки в сторону. Шея расслабилась. Кровь стала отходить от головы. Ватное туловище вновь оказалось в седле мозговых импульсов. Потолок перестал быть далёким...
Гамбит рывком поднял Саню на ноги и, убедившись в том, что падать он пока не планирует, дал волю гневу.
– Решил себе похороны досрочно устроить? Дубина! Ты понимаешь, что раз я взялся тебя тренировать, то, соответственно, несу за тебя ответственность?
– Понимаю. И ценю это, - сквозь зубы процедил Брюс.
– Ничего ты не понимаешь, - с горечью сказал Лёша, отворачиваясь от него.
– Иначе вёл бы себя по-другому.
Саня подошёл к косяку и, отставив назад правую руку, начал тянуться вперёд. "Делай до упора, до лёгкого жжения", - вспомнил он совет друга.
Гамбит сделал глоток, ощутил во рту приятную влагу и понял, что окончательно остыл. Выкипел, как чайник, перестоявший на огне. Долго злиться парень не умел, тем более на тех, кто был ему не безразличен. Брюс сменил позицию и начал делать растяжку на другую руку.