Санация
Шрифт:
– Ох, чувствую, я пожалею об этом, - буркнул себе под нос парень.
Обхватив правой рукой талию девушки, Саня образовал "краба" пальцами другой руки и начал кружить с Аней по танцполу...
Щербаков с негодованием пнул стул, на котором недавно сидел Брюс. Пальцы тотчас пронзила острая боль, левая нога медленно покрылась деревянной изморозью. Именно этого неприятного ощущения Монитор и добивался.
"Да он издевается! Говорит одно, а в следующую секунду уже себе противоречит!", - кипел Саня. Щербакова злило не только лицемерие Брюса, но и идиот Сид с
– Подержи, пожалуйста, пару секунд, - в лицо Щербакова, как дуло пистолета, направили гриф гитары.
– Мне некогда, - отстранился Монитор.
– О, Саня, привет!
– неожиданно обрадовался обладатель гитары.
– А ты что здесь забыл?
– Ходанович!
– также благодушно отозвался Щербаков, пожимая приятелю руку.
– Рад тебя видеть. Да вот, уходить собираюсь.
– А приходил тогда зачем?
– удивился Даламбер.
– Свидание тут намечалось. Обломилось, - ответил тот, мстительно глядя на танцующих Брюса и Липкину.
– Не переживай, устроить личную жизнь в клубе - не такая уж и сложная задача, - заметил одногруппник.
– Ну и чем ты предлагаешь мне цеплять девушек? Кому тут нужны мои достижения в плавании, шахматах, борьбе?
– Никому, - усмехнулся Ходанович.
– Зато ты... староста. Типа властный человек, все дела.
Щербаков впервые за день посветлел лицом. За сегодняшний день Даламбер был единственным человеком, который не капал ему на мозг, а просто пытался быть участливым другом.
– Да брось. Какими бы мы классными не были, нас всегда обойдёт прыщавый карлик с дорогим коктейлем и новой тачкой. Власть сейчас в деньгах, а деньги - в кошельке.
Парни ненадолго приуныли. Иногда Монитор поднимал действительно животрепещущие темы.
– Ты здесь в своё удовольствие пиликаешь или за деньги работаешь?
– Друга подменяю. Он здесь в группе играет на постоянной основе. Попросил меня подогреть публику к его прибытию. Слушай, тот парень с воротником...
Не раздумывая, Ходанович бросился в гущу толпы, увидев знакомое лицо. Щербаков замешкался. На холсте памяти мерзкой кляксой всплыли Танатос и слова Принца. Юля... "Надеюсь, это не тот случай", - подумал Саня, устремляясь за Даламбером...
Откуда Брюс понабрался танцевальных движений, современная история умалчивает. Руководствуясь информацией из непроверенных источников, автор бы предположил, что детство Сани протекало рядом с магнитофоном и теликом, где часто крутили попсу. Грани же отточила мама, которая, приятно удивлённая странным занятием сына, научила его некоторым премудростям парных танцев.
Переводя дух после разрывного куплета, Саня осторожно приподнял левую ногу девушки и, наклоняясь вперёд, сделал почти идеальный прогиб.
– Скромняжка! Как грамотно строил из себя дерево!
– похвалила Аня.
– Девица лёгкого поведения у тебя тоже выходит на "ура", - заметил Брюс.
– Наклони голову, у тебя лоб весь в крови.
– И не подумаю! Эй, убери от меня свои влажные салфетки!
Лишённый других объектов для наблюдения, Саня, чей лоб уже интенсивно
вытирала Липкина, уставился на шею девушки.– У кого-то резко случилось половое созревание? Мне даже неудобно от такого пожирающего взгляда, - усмехнулась девушка, увидев направление взгляда Брюса.
– Просто раздумываю над тем, куда ты подевала старое ожерелье, - объяснил Саня, прокручивая белые кубики на чёрном шнурке.
– Хотя, не спорю, третий размер твоей груди меня занимает не меньше.
– Стоп, какие кубики? Не трогай их!!!
Из руки парня, сжавшей кубики, начал валить дым. Просачиваясь наружу сквозь поры на коже, клубы дыма поднимались вверх, из-за чего казалось, будто Брюс пылает в тёмном огне. Брюс на короткий миг ощутил себя выжимаемой половой тряпкой, вот только скручивало его самого вместе с внутренностями. В ужасе Саня попытался закричать, но дым повалил и из горла, а затем и из ноздрей. Уже задыхаясь, Брюс оторвал одеревеневшие пальцы от кубика. Однако тьма к этому времени успела добраться и до сознания. Наш герой схватился руками за голову...
"Ты вообще думаешь головой?! Ты совсем не любишь свою бабушку!"
"Как же я тебя ненавижу! Ты мне жизнь испортил, стукач!"
"Маленький воришка! Как смеешь ты трогать семейные деньги?!"
"Предатель! Вот и вали отсюда к своим лицейским друзьям!"
"Почему бы тебе просто не заткнуться и не дать слово другим, эгоист?"
– Хочешь попробовать?
– спросил Ходанович, протягивая Щербакову гитару.
– Мои нежные пальцы не созданы для этих грубых струн, - заявил Монитор.
– Так нейлоновые же! Самое оно!
– оскорбился Ходанович.
– Давай я тебя научу!
Саня вежливо отказался. С преподавательскими навыками Даламбера Саня был знаком с первого семестра, когда тот в дружеском порыве решил объяснить Щербакову суть лабы по программированию. Отучил Ходанович как следует: опасаясь того, что строки кода будут запутаны так же, как и объяснения одногруппника, Монитор не запускал компилятор два месяца.
– С ним было такое раньше?
– озабоченно оглянулся на Брюса Даламбер.
– Нет, вроде. Сейчас очухается и будет свежим, как огурчик, - заверил друга Монитор.
– Прив-е-е-е-е-т!
– послышалось с соседнего столика.
– Я Яна. А вы оба на гитарах играете или кто-то халтурит?
Голос принадлежал невысокой девушке с пшеничными волосами. Придирчивый Щербаков тут же озадачился над фигурой девушки: вроде бы и не пухлая, но и до топ-модели далековато. Наградив Гарулю скептичным "сойдёт", Монитор рискнул открыть рот...
– Я играю, но не на гитаре, а на кларнете, в университетском оркестре, - выдал исчерпывающую информацию Саня.
– Ух ты, круто! А я вот только в детском саду в треугольник била, - улыбнулась девушка.
– А я ви-и-идела, что ты меня оценивал. Репетиторы всякие, посиделки за компом... Раньше хоть на пробежки бегала и танцы посещала, а теперь вот боюсь предстоящего ЦТ и объедаю холодильник. Но на самом деле я идеальная, только ты никому не говори!
– поднесла палец к губам Гаруля.
Когда Яна говорила, то глаза её время от времени выпучивались, а щёки раздувались, что придавало ей сходство с рыбой-ежом.