Санация
Шрифт:
Чиж схватился за ладонь Лизы, как утопающий хватается за соломинку. Наша героиня увидела, как дрожат пальцы парня, как тяжело вздымается его грудь, и чувства жалости и сострадания наполнили сердце, как золотой кубок наполняют редким сортом вина.
– Тепло... Знай, Лиза, ты всегда мне нравилась. Но твой выбор оказался за Виталиком, а перечить твоему сердцу я не стал, - с трудом сглотнув, парень издал несколько гортанных звуков, затем стойко вдохнул порцию кислорода и продолжил: - Когда же моя жизнь стала неразрывна с этой ненавистной коляской, шансов завоевать тебя у меня не осталось. Я не мог сделать тебя счастливой, дать тебе то, что мог дать он... Обещай мне одну вещь: если вдруг представится выбор между жизнью другого
Станевич колебалась. Чиж наверняка знает, что этот выбор ей придётся сделать. Значит, в прошлый раз она пожертвовала собой ради кого-то. "Сделала я это сама или кто-то заставил меня это сделать? Мой выбор мог быть добровольным. Вдруг человек будет мне настолько важен, что цена его жизни действительно будет стоить моей смерти?" - металась девушка.
– Обещаю, - быстро, чтобы не оставить путей к отступлению, произнесла Лиза.
– Ответь мне честно, только не лги: ты ведь знал, что на зов о помощи откликнутся люди? Что это буду именно я?
– Был почти уверен в этом. У меня были некоторые опасения, но всё же вера выстояла. Ведь этот дневник я получил от тебя, - закашлялся Дима.
– Тогда мы впервые и познакомились...
Станевич молчала. Она пыталась не верить своим глазам, не слышать ничего, представить хоть на секунду, что всё происходящее - сон, но больно хороша была прописана иллюзия, слишком уж реальны были её чувства.
Стены здания начали трястись, и девушка поняла их немой намёк.
– Мне нужно идти..., - неуверенно сказала Лиза.
– Да, поспеши. Этому месту нужна одна жизнь, и она пока ещё принадлежит мне, - поторопил её Чиж.
Выходя из комнаты, девушка не удержалась и в последний раз взглянула на Диму, который со смирением и скорбью уставился в потолок. Предсмертная агония начала последний акт, но парнем не сдавался. Сражался, прерывисто дышал и крепко сжимал зубы, держа веки закрытыми.
На голову Станевич начала сыпаться штукатурка. Здание будто бы умирало вместе с Чижом...
Глава 3 "Стая"
Время - просто способ ориентирования в пространстве, инструмент для поддержания контакта с миром... Нам всегда не хватает времени, но если открыть глаза шире, то сквозь туман иллюзий можно увидеть вселенную возможностей, огромную и завораживающую, которую мы просто не замечаем, тратя всю её глубину на бессмысленные вещи.
В. Джум
Главные герои:
Миша Садовский, Штукарь
Настя Жиркевич
Иван Горностаев, Питон
Макс Гринь, Апельсин
Саня Щербаков, Монитор
1
1
мая 2013 года...Старый дуб, самый древний обитатель парка Челюскинцев, снова подвергся испытанию стихии. Косые капли дождя царапали грубоватую кору и могучие ветви, а озорной ветер доводил до сладостного исступления листву и попутно проверял птичьи гнёзда на прочность. Взбудораженные птенцы лишь попискивали и крепче жались друг к другу, встречая пронизывающие порывы щитом единства.
Миша закутал Настю в байку с капюшоном и прижал к себе. Молодые люди гуляли по парку и купались во взаимном внимании и любви. Погода была дамой консервативной и вредной, потому решила слегка разнообразить отношения пары, вынудив их спрятаться в густой кроне гиганта.
– Могло быть и хуже, - ободряюще улыбнулся Миша.
Если бы вагоном оптимизма Садовский поделился с призывниками, то армия была бы для них долгосрочным санаторием.
– А мне тут нравится, - положила ему голову на плечо Настя. Мокрые волосы девушки сразу распластались мёртвой медузой.
– Люди не смотрят на нас, как на больных чумой, а воздух не пахнет тухлым яйцом и ржавчиной.
– Не знал, что воздух имеет какой-то особый запах, - удивился тот.
– У тебя другой способ восприятия, - объяснила Жиркевич.
Недавно ей в руки попалась книга по саморазвитию, и девушка решила козырнуть знаниями, как мажоры новым айфоном.
– Изобретательный прагматизм. Помнишь брелок со статуэткой Будды, который я тебе подарила? Уже на второй день ты пытался открыть им банку тушёнки.
– Если бы открывашка не умерила пыл дяди Вити, ломящегося в форточку за жареной курицей, то о нормальном ужине можно было бы забыть, - заметил Садовский.
– Открывашка и не умерила. Нож, который полетел следом, обладал большим даром убеждения, - коварно дрогнули уголки губ Насти.
– А почему изобретательный?
– Чистый прагматик триста раз погладил бы Будду по упитанному животу и загадал желание.
– Какой-то религиозный прагматик получился, - усомнился Миша. Брюхо толстяка на его брелке этой блажи не удостоилось.
– Ладно, тогда повесил бы ещё статуэтки Христа и Аллаха.
Настя обратилась к научно-популярному методу подгона и домысливания, любимому методу школьников, имеющих ответы в конце учебника.
– Ещё хуже. Фанатичный коллекционер, - не затруднился с характеристикой Садовский.
– Ты понял ход мысли, - выкрутилась девушка, подталкивая Мишу к самостоятельному изучению темы.
– А почему вообще мы сняли квартиру на первом этаже?
– поинтересовался наш герой. Вопрос повис в воздухе, как лёгкая осенняя паутинка, и был списан к риторическим собратьям.
Настя, которая настояла на выборе коммунальной площади в том районе, тоже удивилась чрезмерной лояльности хозяйки, которая за скромную плату уступила им жильё, оставив загадочное предупреждение про дядю Витю. Им оказался бомж в рясе священника (ни один служитель Бога при этом не пострадал, а если это и не так, то дядя Витя не сознался бы даже под костром инквизиции), полосатых меховых тапках с протёртыми в грязи тигриными мордами и шапке растаманской наружности.
Этот "рудимент моды", нагруженный, как коромысло, торбами со стеклотарой, поднимался раньше петухов и счастливым звоном приближал наступление утра, ошиваясь под окнами молодой пары. Зинаида Петровна, бывшая владелица квартиры, совершила роковую ошибку и, оказавшись сбитой с толку приливом доброты, однажды предложила дяде Вите пирожков с капустой. Если у рыбок условный рефлекс на кормёжку при включении настольной лампы, устанавливается с месяц, то эволюция бомжа в плане привычек сделала марафонский забег, не тормознув на нужной развилке. В тот же день дядя Витя мысленно окрестил это место "столовой", и ежедневно наведывался к хозяйке настойчивым стуком в окна, как царь, собирающий дань.