Чтение онлайн

Признав себя побеждённым, наш докторила бросился к капитану с просьбой отправить больного на берег. Легко сказать. До ближайшего порта неделя хода. Да ещё обратно. Это две недели потерянного рабочего времени. Как потом наверстать график исследований? Но дело серьёзное. Форс-мажорные обстоятельства, можно сказать. Судовой врач хоть и молодой парень, но сумел доказать капитану необходимость сдачи больного на берег. Конечно, связались с конторой. Так мол и так, снимаемся с полигона, следуем в ближайший порт, где может быть оказана квалифицированная медицинская помощь. И портом этим оказалась Кайенна во французской Гвиане. Подробных карт на этот район у нас конечно же нет. Только генералка. А много ли на ней разглядишь? Порылся я в штурманской кладовке и отыскал старую списанную карту подхода к порту Кайенна. Несколько лет как списана карта, и какая там теперь обстановка? Поди угадай. Но хоть это, чем совсем ничего. Почитали лоцию, а там сведения скудные. И главное, написано, что вход в порт закрыт для всех судов. Зона на подходе к порту запретна для плавания. Вот так

номер. А номер этот заключается в том, что рядом находится французский космодром. Представляете как его должны охранять? Вот и мы призадумались. Но делать нечего, надо идти. Парень совсем загибается. И хоть в нашей стране жизнь человеческая никогда не ценилась, в море она защищена международной конвенцией. Спасение человеческой жизни на море является обязанностью. При том без вознаграждения.

Радист лихорадочно листал справочники и пособия по радиосвязи, выискивая частоты, на которых мы могли бы связаться с местными властями. И нашёл. Связались. Сообщили о требуемой помощи и время предполагаемого подхода. Получили разрешение на подход и согласие принять больного. Подойти планировали в понедельник, но механики, спасая своего коллегу, раскрутили машину так, что пришли в воскресенье. Ну что ж отлично. И больному быстрей окажут помощь и сутки сэкономили. Да не тут-то было.

На подходе к территориальным водам попытались связаться с портовыми властями. Никакой реакции. На указанных каналах никто не отвечает. Вызывали кого только могли. Пусто. И вокруг ни одного судна, ни одной рыбацкой посудины. Вымерли они все, что ли? Покричали, покричали и плюнули. Думаем: «Вот войдём в территориальные воды, береговая охрана нас засечёт, вот тогда и объяснимся». И ни фига подобного. Иностранное научно-исследовательское судно проникает без разрешения в территориальные воды, рядом космодром, а им хоть бы что! Бардак! У нас своих арестовывают, а тут чужих не замечают. Ну и ну! Ладно, подойдём поближе, может визуально заметят, и отзовутся. Упёрлись почти в берег, мелко, дальше некуда. Встали на якорь. Остаётся ждать. Ну не везти же нашего больного на своём катере в порт.

Так и простояли до понедельника, периодически вызывая портовые власти. А в понедельник, с началом рабочего дня, ожил эфир. Договорились наконец-то. Объяснили кто такие и зачем здесь. Они обещали незамедлительно прислать медицинский катер с врачами. В конце разговора капитан поинтересовался, почему никто не отзывался на запросы по УКВ в воскресенье. На берегу очень удивились вопросу и ответили с сарказмом: «Так ведь выходной же, да и вы обещали прибыть только в понедельник». Понятно, порт-то закрытый. Чужие здесь не ходят, а свои в воскресенье отдыхают - святое дело.

В общем всё обошлось благополучно. Больного отправили в госпиталь, где он успешно выздоровел, отлично отдохнул после болезни и был с комфортом отправлен на родину самолётом. За это удовольствие контора выложила французам десяток тысяч баксов, но это уже мелочь.

Капитану контора погрозила пальчиком, доктор уволился, моторист остался доволен приключением, а медикаментов на пароходе всё равно не хватает.

Как-то после отпуска оказался я не у дел. Все ходячие пароходы к этому времени уже были в рейсе. Не сидеть же на берегу за свой счёт. Вот я и согласился посидеть на стоячем пароходе. А им оказался тот самый «Академик Гулькин», который когда-то отдали в аренду под перевозку челноков. Турецкая эпопея давно затихла. Контракт на аренду судна тоже давно истёк. Пароход перебазировали из Крыма в Новороссийск, да так он там и застрял. У конторы как всегда не нашлось денег на перегон в родной порт. То ли ждали удобного случая продать его, то ли просто плюнули на него до лучших времён. К тому же для исследовательских целей он теперь был не пригоден. Всё научное оборудование было снято, а все лаборатории разбондарили и превратили либо в грузовые помещения либо в жилые. Короче говоря, пароход грустил дожидаясь своей участи, крепко ошвартованный у причала маленькой гавани Новороссийской бухты. Одна научная контора типа нашей приютила сироту и разрешила стоять у своего причала.

Экипаж на борту держали по минимальному штату. Сидеть за голый оклад на стоячем судне вдали от дома на скудном пайке охотников находилось мало. Поэтому контора ссылала туда провинившихся или «безлошадных» вроде меня, да и те сбегали при первой возможности. Наняли ещё несколько человек из местных по договору. Должен же кто-то сторожить государственное имущество.

И вот новый старпом прибыл в город-герой Новороссийск. Было это в начале осени. На железнодорожном вокзале меня встречали старые знакомые. Владик и Маруся, да те самые, из первой части. Ну, обнялись по-дружески, поболтали, вспомнили былые походы. Но первым их вопросом было: «Деньги привёз?». Дело в том, что контора крайне нерегулярно высылала экипажу зарплату, а так же продуктовые. А я как раз привёз. Радости встречающих не было предела. Пока ехали до парохода, они мне многое рассказали о жизни здесь. Слегка приукрасили, но, в общем, картина была ясна. Пароход и экипаж практически брошены на произвол судьбы. Потом я и сам убедился в этом.

В принципе работа была несложной. Стоит себе куча железа у причала, ну и пусть стоит пока погода хорошая. На меня капитан возложил обязанность по снабжению судна провизией. Других-то помощников не было. Да и старпома до меня тоже не было, последний сбежал два месяца назад.

Так что дел принимать не у кого было. Капитан быстро ввёл меня в курс всех дел и облегчённо вздохнул. Вот мы с ним и командовали по очереди. Были ещё два механика, один моторист, боцман и повариха - жена капитана. Три матроса и радист были местные. Матросы стояли вахту, а радист был взят для поездок на его автомобиле за продуктами. А за продуктами приходилось ездить на рынок и по магазинам самим, так как ни шипа, ни агента у нас в этом порту не было. Контора опять же решила сэкономить на этом. Вот вам деньги (кстати мизерные) и крутитесь сами как хотите. Ну, с закупкой продуктов я быстро освоился. Конечно, приходилось яростно торговаться на рынке, выискивать продукты подешевле, и прибегать к небольшим хитростям. Так, например, хлеб я закупал не свежий, а вчерашний, цена та же, но ели его значительно меньше. Мясо и рыбу покупали на рынке перед закрытием, хоть и остатки, но значительно дешевле, а если ещё поторговаться, то и совсем дёшево. Естественно ни о каких деликатесах речь и не шла. Некоторым подспорьем была южная природа. Снаряжали экспедиции добытчиков в горы. Собирали алычу, кизил, дикие яблоки, ежевику. Опять же само море поставляло нам богатый белком продукт. Рапанов и мидий тоже собирали сами. Так что не голодали особенно. Да и повариха готовила прилично и не выпендривалась много несмотря на то, что жена капитана.

Жили значит сносно, как могли поддерживали судно на плаву. А вот техническое состояние нашего лайнера оставляло желать лучшего, а вернее пароход был в плачевном состоянии. Нет, многие механизмы даже могли работать, но вот работать было не на чем. Топлива и масла хватало только на аварийный дизель-генератор. Кончился фреон для провизионных кладовых. Ни расходных материалов, ни запчастей не было. Многочисленные швартовные концы, которыми наш пароход был привязан к причалу, представляли трухлявые верёвки. В качестве швартовов были использованы даже аварийный буксирный трос и шкентеля (трос в составе грузового устройства для подъёма груза). А это грубое нарушение. Но что делать? Агента нет, денег контора тоже не даёт, а достать в порту что-либо по безналу почти невозможно.

Ох, и набегался я по разным кабинетам, добывая

для судна хоть какое-то снабжение. А контора на все запросы отвечает одно: «Старик, понимаешь, сейчас проблемы с финансами, ты уж как-нибудь сам там давай. Надо старик, надо». Вот «старик» и носился по Новороссийску как Савраска, выискивая поставщиков, согласных продать нужное снабжение по договору, за безналичный расчёт. Увы, не многое удалось добыть «старику». Это потом и сыграло роковую роль в дальнейшем. А пока не только доставить на судно что-либо, но и сдать с него было большой проблемой. Мусор и льяльные воды (нефтесодержащие сточные воды) положено в порту сдавать на мусоро и нефтесборщики. С оформлением соответствующих документов. А за это, естественно, нужно платить. А платить никто не хочет. Ну мусор, хоть и без справки можно хоть вынести на берег, а куда девать загрязнённую льялку и фекаклку (бытовые сточные воды)? За борт, конечно, не тонуть же в говне. И если с фекалкой было проще, запах да и только, то с льялкой приходилось хитрить. Механики собирали её в отстойные цистерны, потом по ночам откачивали относительно чистую воду за борт. Старались выбрать время, когда ветер дул с берега. А то ведь могут взять за жопу и прощай рабочий диплом. Знали, что это запрешено, знали чем это грозит, и всё равно делали. Да и не мы одни так поступали, такое безобразие творится повсеместно.

Хотя не все. Прислали как-то нам нового стармеха. Приехал такой солидный дядька, начал командовать, строить планы. А как только увидел ночную откачку, сбежал домой на следующий же день. Написал заявление об увольнении и со словами: «У меня диплом только один» - уехал.

А вот Василий Иванович, наш второй механик, делал это. И довольно виртуозно. До поры он ни разу не допустил появления пятна у борта. Но только до поры. И пора настала.

Как-то задул хороший ветерок и Вася с разрешения капитана начал откачку под покровом ночи. Моторист, как всегда, был поставлен у борта с фонариком следить чтобы не было пятен. И всё бы ничего, но отмечали день рождения боцмана. Засиделись допоздна. Вася тоже заглядывал неоднократно, да и моторист прикладывался к стакану южного винца. А утром примчался разъярённый диспетчер гавани. На воде вдоль борта красовалось огромное масляное пятно. Упустили льялку, засранцы! Ну всё, теперь жди беды. Головы полетят у всех, не только у второго механика. Замять этот инцидент не удастся. Капитан хватался за сердце, глотал валидол. Стармех и второй механик схватились за голову и представляли себя уже в мотористах. Вахтенного моториста вообще чуть не убили. Он со страху и с похмелья вообще не мог понять, за что на него «наехали». Наказание было неотвратимо. Спасти могло только чудо. И оно случилось.

За эту ночь ветер усилился. Да так, что на рейде сорвало с якоря какой-то сухогруз. Пока он пытался дать ход, его бросило прямо на «трубу». Огромный нефтяной терминал на несколько сот метров выдаётся в бухту. «Труба» порвалась, и в акваторию бухты вылилось огромное количество нефти. А ветер был с моря. К утру нефтяная плёнка дотянулась и до нашей гавани. Пока диспетчер психовал и грозил карами небесными, наше пятнышко успело смешаться с большим нефтяным. А теперь поди разберись где наше, а где их. Да и такая катастрофа, конечно же, затмила нашу маленькую пакость. Для нас всё обошлось, а вот бухту потом усиленно чистили в течение двух недель.