Самоучитель для бога. Дилогия
Шрифт:
– Катись, грязная шлюха, и помни! Если кому расскажешь, Егору не жить! – Злые слова звучали в голове Милы. Чувствовала она себя хуже некуда. Ей казалось, что частичка насильника осталась в ней. Засела глубоко внутри и теперь вгрызается в ее внутренности, осваивается. Готовится изгадить… Хотя как можно изгадить уже изгаженное! Теперь она в грязи, от которой невозможно отмыться! Никогда не отмыться!
– Егор! Егорушка! – шептали ее губы, – Теперь я не могу быть твоей! Не могу! Не могу!
Эти слова, словно тиканье маятника, стучали в голове, а она шагала и шагала. Неизвестно куда. Неизвестно зачем. Все шагала и шагала…
Мила не заметила, как подошла к своему дому. Мысли в голове путались, ноги машинально ступали по асфальту.
– Мила?!
Она вздрогнула – какой знакомый голос! Кому она понадобилась? Ведь она грязная, запачканная! Она недостойна даже общения…
Перед ней стоял Мишка Бубенчиков. Высокий, долговязый, он переминался с ноги на ногу, руки прятал за спиной. Мила подняла на него глаза. Неужели он не видит, какая она? Но Мишка не видел ее. Он стоял перед ней и глядел в землю. Лицо красное, глаза упрямо блуждают по тротуару под ногами.
– Мила! – пролепетал он. – Я… это… тут… вот!
Он вынул руки из-за спины и протянул ей цветок. Огромную алую розу. Сердечко ее замерло, на душе потеплело. На мгновение она позабыла про горе. А Мишка мямлил, застенчиво расшаркиваясь:
– Мил… я того… ну… люблю… вот…
Что-то оборвалось внутри. Мила всхлипнула, а потом зарыдала навзрыд. Мишка замер, глаза испуганно расширились – неужели это он ее обидел? Мила уткнулась ему в грудь, хрупкие плечики подергивались. Мишка осторожно коснулся их рукой, неуклюже обнял.
Они так и стояли вдвоем посреди улицы. Рыдающая Мила и испуганный Мишка. Шипы больно кололи пальцы, но он не замечал боли. Куда сильней была душевная боль, что неизвестно отчего рвала душу.
– Миша! – вырвалось наконец у Милы, – Я… меня… изнасиловали… Олег! Это все Олег!.. Я думала, он Егору друг, а он… Олег… я грязная… я… Миша…
Миша не понял ничего. Понял лишь одно: случилось непоправимое.– Что?! – Он выронил розу, схватил Милу обеими руками и встряхнул: – Это Егор? Это он виноват?
– Нет! – Мила испуганно уставилась на него. Рыдания душили ее. – Не обвиняй Егора! Не смей! Егор лучше всех… Это Олег… Но…
Мишка стоял, не зная, что делать. Удивленное выражение медленно сползло с его лица, уступая место обиде. Губы задрожали, в глазах неудержимо защипало.
– Но как? Как он посмел! – воскликнул он.
Мила отстранилась от
него, поглядела на книгу, которую все еще сжимала в руке. Она перестала плакать и приняла решение:– Мишка! Выполнишь мою просьбу?
Ее руки нырнули в сумку, на асфальт упал платочек, косметичка покатилась к газону, но Мила даже не заметила.
– Да я… все что угодно… я… – заволновался Мишка.-
– Мне нужно… чтобы ты передал Егору! Знаешь Егора? – спросила Мила. И хотя Миша не должен был знать Егора, он закивал. Мила кивнула: – Хорошо! Я тебе адрес напишу, на всякий случай… сейчас… погоди…
Руки ее вытащили из сумки блокнот и ручку. Она огляделась, рядом с тротуаром стояла небольшая скамеечка. Мила поспешно села, на колени легла книга.
– Сейчас… подожди, Мишка… я напишу… а ты отнесешь…
Она что-то торопливо писала в блокнотике. Мишка стоял рядом и беспомощно переминался с ноги на ногу. Заглянуть и посмотреть, что она пишет, не смел. Сейчас мог только стоять и ждать ее распоряжений.
– Вот!.. Готово! – Мила вскочила, засунула листок в книгу. Книга ткнулась Мишке в грудь: – Держи! Передай это Егору! Обещай, что лично в руки передашь! Я верю тебе! Сделаешь?
– Да! – твердо сказал Миша. – Я все сделаю! Обещаю!
– Спасибо! Иди прямо сейчас! Ты должен успеть! Иди! – Она сунула ему сверток и оттолкнула от себя: –
Иди!– Но я вернусь! Можно мне вернуться?.. – На Милу глянули умоляющие глаза. Она так и замерла, слова застряли в горле. Только и смогла что кивнуть. Но этого для Мишки было достаточно. Больше не раздумывая, он кинулся искать Егора.
Мила стояла и глядела ему вслед. Мишка скрылся за домами, она нагнулась и подняла розу. Он так спешил, что забыл свой подарок. Жалкий, изломанный цветок… погубленная жизнь…
«Вот и я! – мелькнула мысль. – Как изломанный маленький цветок…»– Галюха! Ну ты чего? – обиженный голос Феклы.
– Я вот тебе как наверну сейчас сумочкой по твоим губам бесстыжим! – возмущенный возглас Гали.
Галюха шагала по обочине дороги, гордо вскинув голову. Сзади семенил Фекла. Его руки мелькали, словно бешеная мельница, волосы ярко пылали на ветру.
– Да я ее и поцеловал-то всего разок! Даже не в губы… почти! И за попу не трогал! Я же знаю, как тебе нравится, когда во время поцелуя трогают за попу…
Галка остановилась, Фекла от неожиданности наткнулся на нее.– Ты…– ткнулся в его грудь острый пальчик, – самый подлый, развратный, наглый и козлиный тип!..
– Ух ты! – восхитился Фекла. – И это все я?! Галка всхлипнула и вновь побежала вдоль дороги. Лицо горело от гнева.
– Подожди же! – припустил за ней Фекла. – А как же секс-машина, пумпусик и самый шустрый… э-э-э… индивид? Ведь раньше ты меня так не называла!
– Раньше я думала, что ты меня любишь! – не останавливаясь, прокричала Галка. – А после того как я увидела тебя с этой… этой…