Чтение онлайн

Все по очереди во двор выходят, один вахмистр будто завороженный. Сидит, самогон глушит, то попа, то Козулина целует.

— Не выйдет, наверно, — шепчет Кирька.

— Вызывай! — поднимается Тимка. — Уговор помнишь?

— Боязно, Тимка.

— Ну!

— Хочешь, я схожу? — напрашивается Павлинка. — Я знаю, как его выманить. Хочешь?

— Пусть он, — не сдается Тимка. — Хватит ему труса праздновать.

Нехотя спускается Кирька с сеновала,

боязливо открывает двери. Видно в окно, как пробирается он меж пьяных, что-то шепчет Брянцеву на ухо. Вахмистр вскакивает, одергивает френч, трогает усы, подается к двери. В ту же минуту Тимка стрелой вниз и — к сенцам. Едва успел шепнуть Павлинке: «Убегать по огородам».

Нетвердо ступает Брянцев на крыльцо, изрядно покачивается. Туда-сюда головой крутит.

— Иванов!

— Я, вашбродь!

— Ты тут, братец? Ну, ну, смотри в оба... Эй, как тебя!.. Показывай красотку. Где она?

— Здеся, господин вахмистр. За сенцами.

Спускается вахмистр с крыльца, за сенцы поворачивает. А за ними Тимка стоит, руки назад держит.

— Тебе чего? — икает Брянцев. — Ты чей?

— Я — Тимка Смекалин. Вы убили мою маманю и сожгли.

— Что ж из этого следует? — Брянцев тянет руку к кобуре.

Но Тимка опережает его.

— Получай, гад! За маманю, за всех!

Всю силу вкладывает Тимка в сабельный удар. Вскрикнув, Брянцев мешком валится на землю.

— Иванов... сюда, Иванов!.. — хрипит вахмистр.

Тимка прыгает через прясло, забегает за сенник. Ребята впереди его по огороду летят. За огородами лебеда растет, высокая-превысокая, взрослого не увидишь. Ныряет в нее Тимка, ребят ищет. Лебеда в глаза тычется.

— Здесь мы. — Павлинка хватает Тимку за штанину. — Ложись!

На козулинском дворе паника поднялась. Пьяные казачки в небо палят, поп и Козулин с вахмистром возятся. А возиться с ним нечего — готов палач Брянцев, испекся.

Дозорные за селом тоже пальбу открыли. А что, почему — никто не знает. Суматоха.

— Разбегаемся, ребята! — шепчет Кирька. — Мы с Тимкой к нам. А завтра в тайгу подадимся. Ищи ветра в поле.

— Ладно, — соглашается Павлинка. — По домам.

Вовремя убегают ребята: казачки на огород переметнулись, цепью к Тургинке прут.

А толку что? Правду Кирька говорит: ищи ветра в поле.

На другой день Кирька с Тимкой сходили в зимовьюшку.

Надо было Тимке сразу к партизанам податься, да не хотелось товарища в беде бросать.

Тихона Лукича в землянке не было, ребята нашли его недалеко от той колодины, под которой Тимка китайца обнаружил.

Лежал Тихон Лукич на сырой земле. Давно уже, видно, лежал. Убили его и бросили. А кто убил? Может, Копач с Брянцевым в тот самый день, когда ребята из тайги шли и на дороге их встретили?.. Может быть...

Не отсиделся в тайге Тихон Лукич. Волком жил, по-волчьи умер.

Кирька плакал, сидя на нарах, Тимка успокаивал его, как мог.

Потом они оба колодину осмотрели — никаких следов от китайца уже не осталось: то ли звери его растащили, то ли болотина засосала. А Тихона Лукича похоронили. Ямку вырыли ему, где маленько посуше было, и к вечеру вернулись в Межгорье.

Кирькина мать не дождалась ни мужа, ни сына. Так, совсем неожиданно, осиротел Кирька Губан. Осталась у него старенькая бабушка Пелагея, и больше никого на всем белом свете.

Утром ребята собрались в пещере.

Тимка прощается с Кирькой и Павлинкой. Он уходит в Лосиный ключ к отцу, к Ершову — к партизанам. И держится Тимка сейчас солиднее обычного. И впрямь будто на несколько годков повзрослел.

— Пещеру и все имущество оставляю обоим, — объявляет Тимка. — И золото охранять наказываю. Пуще глаза беречь.

— Какое золото? — разевает рот Кирька.

— Ванлиново. Он мне перед смертью сказал. А мы с Павлинкой нашли.

— И мне доверяешь?

— Чего ж не доверить. Теперь это партизанское золото. Вон под той сосной спрятано.

— Ну, само собой... Сбережем, — говорит Кирька, явно польщенный доверием. — А ты саблю возьми! — он протягивает ершовскую саблю. — Пригодится.

— Не могу, — вздыхает Тимка. — Уговор дороже денег.

— Я ж от чистого сердца! — просит Кирька. — Как другу!

— Ну, если так. — Глаза у Тимки вспыхивают. — Спасибо, Кирьян.

Тимка поднимает котомку, легко вскидывает на плечи. Саблю берет в руки: она еще велика ему.

Ах, как завидует Павлинка Тимке! Если б можно было, ушла бы с ним.

Тимка шагает по лесной тропинке, в сторону Шумного. На спуске останавливается, поднимает руку.

— Ждите! Скоро вернемся!

— Ждем!.. — машет платком Павлинка. — Ждем, Тимка!..