Рюрик
Шрифт:
Вот теперь он действительно проснулся. Но сейчас ему надо было немедленно охладить разгоряченный пыл молодого прыткого князя, и Бэрин постарался: выпрямил спину, расправил оплывшие плечи.
— Но те времена, о которых ты говоришь, — почти ласково проговорил он, терпеливо улыбаясь Рюрику, — давно ушли в небеса! Сейчас нет… ни того громадного кельтского союзного войска, которое заставляло дрожать все вокруг, ни рарожского, ни славянского союзов. — Он пожал плечами и, казалось, задумался: говорить или нет? И вдруг решился съязвить и съязвил еще более ласковым голосом: — Вчера вечером прыткого князя славных рарогов достал секирой паршивый волох, а потерпевший… — Он протянул руку в сторону Рюрика, как бы желая его приласкать, но понял, что это уже слишком неизвестно,
— Великолепно! — прошептал Рюрик и подавил прилив ярости. — Так почему же ты с такой же страстью не вопишь о том, как предали знаменитого вождя жрецы и их не наказали за это ни духи, ни боги небесные? Почему ты не кричишь о том, что золото было для них дороже земли наших отцов? Молчишь, тварь червячная! — задыхаясь от ярости, крикнул Рюрик, схватил друида за плечи и вытащил его из-за стола. — Отвечай, где Аскольд! — прохрипел он в лицо жреца и ожесточенно добавил: — Хоть он и «паршивый волох», как ты его назвал, но он откликнулся на призыв помочь нам в борьбе с германцами! А ты, служитель солнечного бога, — снова съехидничал Рюрик и прислонил жреца к стене, покрытой священным покрывалом, и в голосе его явно прозвучала издевка, — освети этим светом свои мозги. — Он ткнул Бэрина головой в покрывало. — Волохи прибыли на твою землю со священной миссией, и ты немедленно примыкай к ним. Не то… Бойся смеха соплеменников, верховный жрец! Он пострашнее железных стрел германцев! — Рюрик отшвырнул от себя главного друида и перевел дух.
Воздух в гридне верховного жреца стал раскаленным. Бэрин вспыхнул, двинулся было на князя, чтоб наказать его за осквернение жилища друида солнца, но в это время первый луч солнца коснулся его лица и оживил гридню. Жрец остановился на полушаге, тяжело вздохнул и иронично улыбнулся. «Мне в моей жизни уже почти ничего не надо… А честь верховного жреца? Что ж, она оскорблена без свидетелей… А мой бог?.. Пусть он не увидит смятения моей души!» — снисходительно пожелал себе Бэрин и с трудом перевел взгляд на возмутителя своего душевного покоя.
Князь стоял в двух шагах от верховного жреца и, казалось, весь ушел в себя.
«Береги силы на праведный бой!» — вдруг явно, в который раз прозвучали в ушах молодого князя слова его отца, и Рюрик вздрогнул, невольно закрыв глаза. В гридне стояла плотная тишина. Еще мгновение князь прислушивался к самому себе, затем усмехнулся и горько подумал: «Где взять меру и измерить силы, идущие на душевный, словесный бой?.. Правы были греки, когда за победу в словесном бою отдавали в жертву любимым богам быка, а за победу в бою с оружием в руках — лишь петуха…»
Князь мотнул головой, с болью отгоняя воспоминания об отце, и глянул исподлобья на друида солнца.
Бэрин справился со смущением куда быстрее, чем сам ожидал. Он потер шею — после цепких пальцев Рюрика она побагровела — и просто, буднично проговорил:
— Если ты получишь Аскольда просто так, без испытания, то он первый будет смеяться не только над тобой, но и над всем племенем. А во время боя будет беречь силы не только свои, но и
всего войска.— Еще хуже будет, если я силой отниму его у вас: погубить его вам, друидам, я не дам, — зло, быстро ответил жрецу князь, смахнув мокрые пряди с потного лба, и снова презрительно отвернулся от хитрого друида.
— А почему ты решил, что на испытании он погибнет? — загадочно улыбаясь, спросил Бэрин, наблюдая за строптивым риксом, и снова, как ни в чем не бывало, сел за стол. — Садись-садись, князь! Ты мне очень нравишься, — неожиданно искренне проговорил жрец и опять потер шею. — Ну и руки у тебя! Не зря тебя вождь ценит больше нас, друидов, — не без растерянности сознался он и нахмурился. — Я-то с этим мирюсь, но остальные… за-та-ились! — доверительно вдруг прошептал верховный жрец и испытующе глянул на князя.
Рюрик сморщился, задев раненую руку, возмущенно повел плечами, но все же сел за стол, и вновь на солидном расстоянии от друида солнца.
— Отпусти Аскольда! — упрямо и устало потребовал князь.
— Его необходимо… попугать! — вернувшись к взятому в начале разговора с Рюриком лениво-покровительственному тону взрослого советчика, хитрая старая лиса вновь ушла от ответа. — Как ты этого не понимаешь?!
— Но почему?! — Игра Бэрина вновь разозлила Рюрика. — Когда надо сплотиться всему народу в единый кулак и когда это понимают все, и даже гуси, оберегающие двор твоего дома, вы, друиды, как болотные пиявки, ищете себе теплую ранку и начинаете впиваться в нее. Аскольд — смелый, отважный воин! — убежденно добавил князь, и голос его заметно окреп. — Он показал, на что способен, в учебном бою! Это я виноват! Мои щитки оказались короче… Кого бы не прельстила голая рука в бою? Да я первый отрубил бы ее! А он не отрубил! Он только ранил меня, — с горячей искренностью завершил Рюрик.
Бэрин перестал улыбаться. «Если ты действительно думаешь так, а похоже, что это так, — не на шутку призадумался жрец, — то не зря Верцин безоговорочно доверил тебе всю дружину рарогов. От заветов наших богов ты отступаешь, но христианским и иудейским ты следовать тоже пока не хочешь. По-своему хочешь поступать, а к этому боги поначалу относятся с любопытством… Посмотрим, чем же закончится твое противоборство с богами… Молод ты, князь, и потому хочешь показать, как ты крепок духом», — со странным для него чувством растерянности подумал Бэрин и чуть было не изрек:
«Это плохо для нас, друидов…» — но вовремя остановился.
— Аскольда ты не получишь! — настойчиво повторил Бэрин и устроил небольшое испытание князю. Он встал, обошел молча вокруг огромного стола, вернулся на место и несколько раз повернулся вокруг себя с молитвенно возведенными вверх руками. Широкие рукава его рубахи спустились до плеч, обнажив волосатые руки. Запрокинутое к потолку размалеванное лицо рарожского солнцепросителя изображало ужас, мольбу и непоправимое горе.
— О прекраснейший из богов! — проговорил Бэрин, казалось полностью отрешившись от окружающего мира.
— Что ты задумал? — недоуменно спросил Рюрик. Он знал этот особый дар Бэрина — его обращение к богам, всегда страстное, необычное по форме и содержанию, покоряло не только людей их племени, но и пиратов всего славянского побережья Восточного моря. — Прекрати свое кривляние! — попросил князь.
Друид, не обращая внимания на Рюрика, закрыл глаза и продолжал трагическим голосом:
— О величайший из богов! Освети своими волшебными лучами помутившийся разум нашего храброго предводителя! О могущественный! Тебя молит о помощи твой раб, слуга и помощник…
— Прекрати! — закричал Рюрик. — Ты не раб! Не может человек нашего племени быть рабом!
— Твой бедный раб, слуга и помощник в твоих делах на земле рарогов, друид солнца Бэрин, — повторил жрец, не меняя ни тона, ни размеренности, ни весомой трагичности голоса.
Рюрик махнул рукой и встал. Он нарочито шумно и резко вышел из-за стола и направился к порогу гридни.,
— …и внемли моим горестным стонам, помоги одолеть безудержную храбрость нашего любимого князя, ибо войско доблестных рарогов, русичей, венетов, славян, фризов и волохов может осиротеть…