Рыба в воде [СИ]
Шрифт:
Заплатив сколько положено и получив два узких обруча, которые я сунул в карман, мы подошли к массивной двери. Нет, с гидом-то, конечно, интересней. Но вот не давала мне покоя «светлая радость» от встречи с «отчим домом», которой я проникся при входе в это измерение. Лучше уж полюбуемся в «тишине». Да и много ли нам скажут здешние имена и даты?..
Переступив порог, мы оказались в просторном помещении, с непривычной геометрией, Не было видно ни окон, ни дверей, а освещение, казалось, поступало сквозь мозаику пола. Стены и сводчатый потолок зала были покрыты фресками, изумительными по красоте и демоническими по содержанию. Иероним Босх, рисующий иллюстрации к Данте Агильери, только на местный лад. Представили, да? Они производили столь сильное впечатление, что даже такому неискушённому в живописи дилетанту, как я, было совершенно ясно, что это работа
Зачарованный, стоя во власти адского наваждения, я зябко передёрнул плечами. Картины были до того страшными и отталкивающими, что по неволе вызывали какое-то извращённое эстетическое наслаждение. И, в этот момент очень пожалел, что рядом нет Инны. Кто-кто, а уж она бы по достоинству оценила это жуткое великолепие. Воспоминание о Инне увело мои мысли от этого ужаса.
В самом деле, неправильная какая-то мы с Инкой пара. Все люди как люди, малёк попереживав ну и, там, поучаствовав в событии-другом, женятся себе, и живут в любви да радости. Само собой, время от времени ссорятся с непременным битьём посуды, рожают умных и красивых детей — ну, и всё прочее в том же духе, о чём рассказывать неинтересно, а слушать скучно.
Не по этой ли причине все сентиментальные романы и сопливые пьесы о «чистой и возвышенной любви» сами собой увядают, как только становится слышен марш Мендельсона и звон цепей Гименея?
То ли дело мы с дорогой и ненаглядной. Детишек, правда, настрогали аж парочку, да ещё какую. Но вот на этом, пожалуй, всё сходство с нормальными людьми и заканчивается. Если я дома, так она непременно «у себя». А как Инке захочется побыть в реальном мире, так меня куда нибудь занесёт нелёгкая. Правда, на посуде экономим, ничего не скажешь. Радость встречи, опять же… Я, право, затрудняюсь сказать, хорошо это или плохо. Ну и чёрт с ним. Это просто есть и, тьфу, тьфу, тьфу, как говорится. (Конечно, Дромос — Дромосом, и всегда можно «вернуться» чтобы исправить что-то совсем уж нехорошее, но — не помешает.) Да и не припомню я, чтобы мне приходилось «отступать» во времени из за наших трений…
Занятый этими мыслями, я не заметил, как в зале что-то изменилось. Да и Кени настойчиво теребила за руку, пытаясь вырвать из мечтаний, вернув на «грешную землю».
Следуя за её взглядом, я не торопясь повернулся, и буквально застыл столбом. На короткое, почти мимолётное, но всё же вполне осязаемое мгновение у меня спёрло дыхание от восторга и удивлённого восхищения. Нет, ну надо же, блин. Влюбиться мне ещё не хватало…
В дверях, стояла высокая стройная женщина в длинном серебристом платье с обнажёнными плечами. Блики света играли на её волосах, а лучившиеся весельем глаза, полуприкрытые длинными чёрными ресницами внимательно смотрели на меня, наслаждаясь произведённым эффектом.
Её лицо с не совсем безукоризненными и правильными чертами, тем не менее напоминало мне всех античных богинь, вместе взятых.
Гибкая девичья фигурка создавала впечатление юности и чистоты но, тем не менее, во всём её облике чувствовались зрелость и опыт последних лет. Красивая, серьёзная и одновременно легкомысленная, такая простая, милая и понятная и в то же время умеющая быть гордой и величественной, ласковая, добрая и нежная. Моя Инна…
Не торопясь, и в полной мере получая от дефиле удовольствие, она прошлась перед нами и, глядя в мои вытаращенные глаза, нахмурила брови но тут же, не удержавшись, показала язык, рассмеявшись звонким и заливистым смехом.
— Ты как здесь? — Изумлённо воскликнул я.
— Да вот, решила проверить, чем это ты занимаешься.
— Любуюсь. — Я обвёл взглядом вокруг, а Инна снова заливисто расмеялась.
— Меня пригласишь?
— Смех смехом, но я только что о тебе думал.
— Да знаю я. — Подбежав, она по очереди поцеловала нас с Кени. — Меня Гроссмейстер «переправил». — Сказал, что ты всё равно не утерпишь, и потащишь в этот мир. Так что, сэкономил всем время.
Что ж, спасибо Аббату. При всей его… он иногда бывает очень даже мил. Но, всё таки, интересно,
что ж такого натворил-то, а? Хотя, зная свой характер мне ли удивляться? Ведь для меня который за последние годы странствий по измерениям прочно усвоил, что дороже всего на свете личная свобода, нет никаких авторитетов. И сегодняшний визит Инны — тому пример. Независимость в моей шкале ценностей стоит на первом месте. И только на втором — здоровье. Но, поскольку, со здоровьем, благодаря Дромосу у меня всё в порядке, то ничего удивительного, что я чегой-то там отчебучил, не став жертвовать этой драгоценной штукой.«А как же Долг»? — Спросит кто-то.
«Долг конкретный, или Долг вообще»? — Ехидно замечу я. Ежели что-то обещал, то стараюсь выполнять. А что касается высокопарного и абстрактного понятия, которое вкладывают в это слово некоторые… гм, личности, то тут уж увольте.
Не умею я ставить перед собой какие-то там сверхзадачи и грандиозные цели. Точнее, не люблю, и все тут. И, само собой, не претендую на вознаграждение, предпочитая всю ту же ненаглядную тётку с факелом, что стоит в Нью-йоркской гавани. Да и привык в студенческие годы довольствоваться малым. Есть кусок хлеба и крыша над головой — и хорошо. Кто-то скажет: а деньги? А я отвечу — да ну их нафиг. Я — как Вольтер, искренне считаю, что деньги, которыми обладаешь — источник всё той же свободы. А те, за которыми гонишься — ведут к рабскому ошейнику. Ещё будучи мелким клерком я был очень не любим начальством, всегда предпочитая прянику в виде обещанной премии наличие свободного времени. И попросту игнорировал всякие там авралы и «взятие работы на дом». В общем, с точки зрения многих — асоциальный, неуправляемый тип. Но ведь это не так. И со мной всегда можно договориться, приведя разумные доводы и найдя убедительные аргументы. Видать, мои деЯния не так уж и страшны, да и у Гроссмейстера рыльце в пушку, коль предпочёл устроить «дубль» для того, чтобы Инка могла полюбоваться этим ужасным великолепием, а не проводить «разбор полётов» с укоризненными взглядами и многозначительным покачиванием головой. Хотя, с меня ведь взятки гладки, так что он попросту выбрал путь наименьшего сопротивления.
Глава 22
Сами понимаете, что Инна с её цвета кожей не вписывалась в местное общество. Так что, обратно пришлось возвращаться через Дромос. Едва «переступив» неосязаемую грань, разделявшую два мира, она восхищённо охнула.
— Здорово!
— А то. — С гордостью, будто всё это грандиозное великолепие моих рук дело, выпятил грудь я. И добавил. — Ни у кого такого нет!
— Задавака! — Брызнула водой Инна и, смеясь, помчалась вдоль берега.
Но настроение было не игривым, да и Кени… Отбежав метров на сто, дорогая остановилась и тяжко вздохнула. Слов, заглушаемых рёвом водопада, я не разобрал, но догадался, что это что-то по поводу моей мужской состоятельности. Вернее наоборот. Причём, это что-то не шибко лестное. Я демонстративно пожал плечами и развёл руки. Затем, похлопал себя по запястью, изображая нехватку времени и «вышел».
Как у всех цивилизованных народов у Агнов было понятие спорта. Так что, плавсредство для путешествия вниз по течению я приобрёл без труда и вскоре снова стоял рядом с девочками.
— Я так понимаю, что там Ленкин мир? — Кивнула Инна в сторону водопада.
— Надеюсь.
— Не хочешь попробовать?.. — Поддела она меня.
— Да думал я об этом… Только долго получится. Тогда как от Кристалла к кристаллу всего один «шаг». — Стал оправдываться я и тут же схватился за голову. — Блин!!!
— Где? — Изумлённо подняла бровки Инна.
— Ну и недотёпа же я.
— Эка невидаль. — Она дёрнула плечиком но, всё же полюбопытствовала. — Что случилось то?
— Прибор… Чёрт, совсем забыл, что не нужна нам эта надувная лодка. — И, дабы пресечь вопросы улыбнулся. — Как тебя увидел, сразу голову потерял.
— Есть что терять-то? — Захлопала Ресницами дорогая и, изображая, как ей со мной непутёвым тяжко, вздохнула. — Мужчина без женщины — Слуга без хозяина. Женщина без мужчины — сокровище без присмотра.
Я знал эту цветисторечивую китайскую поговорку и, сдаётся, всё в ней было наоборот. Но спорить не стал, а только хмыкнул. Да, и впрямь, устроил тут спортландию, понимаешь. Совсем мозги отшибло. Хотя, должен вам сказать, Инка того стоила.
Но, обдумав мои слова, Инна решила, что дело того стоит. В смысле, путешествие вниз по реке. Как она сказала: «Развеяться, и вообще…»
Кени не возражала так что, погрузившись мы оттолкнулись от берега и понеслись, отдавшись на волю бурного течения.