Чтение онлайн

Возле туристов толкалась, делая свою коммерцию, обремененная корзинами пацанва из усадьбы господина Волконогова - продавая редьку, хрен и сладкий горошек, по вкусу мало чем отличающийся от хрена. Я ухватил одного из них за ухо и заглянул в корзину. Вот именно такой стручок я и купил в первый свой день на Марсе - и не исключено, что как раз у этого пацана.

– Свежие овощи, сударь! Только что с грядки!
– зачастил юный пройдоха.
– Небывалые кондиции! Незабываемый вкус! Посетите усадьбу господина Волконогова - там вы увидите единственный в своем роде... Ой, да больно же, сударь!

– Заставить тебя его съесть, что

ли?
– задумчиво проговорил я, выбирая взглядом самый налитой и самый многозарядный из ядовито-розовых стручков "небывалой кондиции".

– С моим удовольствием, сударь, но кто будет платить?

– Турбокар водишь?
– спросил я, отпуская ухо.

– Газовую тачку, сударь? Конечно!

– Мелочь есть?

– Вам разменять?
– он сунул руку в отвисший карман армячка и погремел никелем.
– Пять процентов!

– Не надо, - сказал я, доставая ключи.
– Дуй на вторую платную стоянку. Синий "ханьян" с белым крестом на капоте, он там один такой. Подгонишь к самым дверям.

– За так, сударь?

– Гривенник тебя устроит?

– Два!

– Ну, два так два.

– Деньги вперед!

– Деньги за работу.

Он ухмыльнулся, выхватил ключи и умчался вместе со своим товаром лишь перед самым шлюзом притормозил, чтобы сделать глубокий вдох. Я не спеша двинулся следом, нащупывая в кармане полтинник и двугривенный сверху. Четыре часа, двенадцать копеек за час - полтинника должно хватить.

Ждать пришлось недолго - минуты три. Коммерсант от Волконогова остановил мой турбокар точнехонько напротив дверей, вытащил ключ, вышел, моментально захлопнул дверцу, забрал из багажника свою корзину и не переводя дыхания проскочил шлюз. От его живописной рвани (даром что синтетика) гнусно разило ацетиленом.

Я уронил монеты в загребущую лапку, и они мигом исчезли в кармане армячка, даже не звякнув.

– Ключи, - сказал я, видя, что он опять протянул мне пустую ладошку.

– Нащелкало семнадцать алтын, - сообщил коммерсант.
– С вас ещё копеечка.

– Грабитель.
– Я пошарил в кармане и добавил гривенник.
– Угостись на сдачу своим горохом.

– Спаси вас Бог за угощение, сударь!
– он опять ухмыльнулся и вернул мне ключи.
– Я продам его тем, кто ещё не пробовал!

Он подмигнул мне, подхватил свою корзину и устремился к новым барышам - за счет тех, кто ещё не пробовал.

Сделав несколько глубоких вдохов, я в считанные секунды миновал шлюз, открыл дверцу тачки, упал на сидение, захлопнул дверцу, со второго раза попал ключом в зажигание, повернул и сразу врубил продув салона. Выждав полминуты, выдохнул и осторожно вдохнул. Можно ехать. Было бы куда.

Спать рано, ходить по присутствиям поздно, гулять надоело и дорого. Глупое время... К поповне Аглае нагрянуть? Давно не нагрянывал. Мефодий говорит: встречал, обижается...

Я спохватился и посмотрел на часы. Почти полвосьмого - значит, без малого семь. Часы у меня были ещё земные, и каждые сутки приходилось переводить их на сорок минут назад, но ориентироваться по ним я мог и не спешил обзаводиться местным измерителем времени.

Ехать мне, разумеется, было куда и было зачем: я должен был вернуть турбокар владельцу. Владелец (мой однофамилец и почти ровесник Мефодий Щагин, официант из "Вояжёра") вот уже полчаса как дожидался меня на Карбидной пустоши. У него там тоже была своя коммерция. Промысел, говоря по-русски. Корыстный

интерес,счастливо сочетающийся с интересом духовным..

Выруливая к развязке, я нарочно - и нарочито медленно - проехал мимо прямого, аварийного выхода на перрон. Опричник, сидевший в будке и наверняка предупрежденный коллегой Петиным, ещё издалека всмотрелся в моё лицо, узнал, неспешно вышел, зажимая пальцами нос, и загородил дверь. Он тоже был при дубинке и с раскрытой кобурой напоказ. Челюсть его мерно двигалась.

Когда я с ним поравнялся, он сплюнул жвачку под ноги и что-то неслышно буркнул. Видимо, свое обычное: "Проезжайте, сударь, здесь не велено..."

Я приветливо улыбнулся ему и нажал на газ.

Ничего, когда-нибудь он выйдет просто так, без оружия. Или не выйдет вовсе. Вот уже и маску не надел...

5

Развязка перед космопортом была хитра. Видать, сооружалась инженерами-инородцами, читавшими не токмо "Домострой" и "Заговор мирового правительства", но и "Остров Крым". Идея была явно почерпнута из последнего произведения, противного истинно русской душе - где бы она, истинно русская душа, ни проживала. Всех устремляющихся в космопорт с обоих направлений (как из Нова-Кракова и Ханьяна, так и из Дальнего Новгорода) сия дорожная развязка принуждала незаметно и неуклонно снижать скорость, все более круто заворачивая спираль тоннеля. А выехавших из Анисово, напротив, разгоняла теми же спиралями до скоростей, достойных соответственной магистрали.

Я вылетел из тоннеля на соответственной скорости и сразу дал по тормозам, потому что ехать мне было недалече.

Вот он первый верстовой столб - и сразу от него, параллельно дороге и в каких-то двадцати саженях от неё, потянулся высокий и сплошной силикопластовый забор, ограждающий усадьбу господина Волконогова от посторонних взоров и хищных намерений. Поскольку ехал я почти шагом, пять-семь верст в час, мой загадочный знакомец опять успел прошкандыбать свои двадцать саженей по усыпанной жёлтым песочком дорожке - а я опять успел подробно его рассмотреть.

И опять не узнал. Вряд ли это был сам господин Волконогов: с чего бы это ему отираться у ворот собственной усадьбы? Да и облик до очевидности не господский: обмятая казачья фуражка, седые баки от самых глаз по обе стороны кислородной маски, беспросветные погоны и три эмалевых креста в рядок на тертом френчике. И лоснящиеся штаны цвета моей тачки, с когда-то алыми лампасами... Привратник. Цербер гороховый. Кому нужна твоя хренова редька?

Мы привычно кивнули друг другу (ну не помню я, где мы с ним познакомились, - хоть ты меня высеки!), и его кивок опять показался мне излишне любезным. Чуть ли не всем корпусом кивнул полукивнул-полупоклонился... Впрочем, у старости свои причуды. И свои болезни: радикулит, отложение солей в позвоночнике, недержание вежливости...

Проехав мимо, я оглянулся. Гороховый Цербер опять поспешно зашкандыбал к воротам. Значит, мне опять предстоит ещё одна встреча с ним - у задней калитки, выходящей на Карбидную Пустошь.

Начинаясь у первого верстового столба, забор тянулся аж на две с половиной версты, а потом внезапно обрывался, круто заворачивая вправо и уходя прочь от дороги. Почти две версты по ровной, прямой, как стрела, магистрали Анисово - Дальний Новгород (единственной такой во всей Дальней Руси) я проехал все так же медленно, пристально всматриваясь в правую бровку - пока не увидел наконец то, что искал.