Рука Джотто
Шрифт:
— Охотно верю.
— Простите, но иногда я начинаю сходить здесь с ума. А что еще они вам наговорили?
— По правде говоря, не так уж много. Меня больше интересовала информация о Джеффри Форстере. Я попытался расспросить о нем…
— И?..
— Практически безуспешно. Я только понял, что ваша кузина ему симпатизировала и даже продала ему дом и еще что вы сразу невзлюбили Форстера.
— Держу пари: это был Джордж Бартон.
— Наверное. Пожилой мужчина с собакой.
— Ну точно, он. Это наше местное радио.
— Мне он показался мрачноватой личностью.
— Вообще-то для него
Аргайл сказал, что все это очень интересно. Местный колорит. Ему начинало здесь нравиться.
— Послушайте, — вдруг сказала Мэри Верней, — если вы пришли не для того, чтобы поесть, то зачем?
— Чтобы попросить еще об одной услуге.
— Выкладывайте.
— Вы что-то говорили насчет ночлега…
— В гостинице не нашлось комнаты?
— Э-э…
— Бесспорно, это не «Хилтон». Оставайтесь, я буду рада. Уж чего-чего, а места у меня хватает. Двенадцать спален. Выбирайте любую. Правда, они уже лет десять как не используются по назначению.
— Это напоминает мне паб.
— Нет, у меня, конечно, условия получше, особенно в тех спальнях, где еще не отслоились обои из-за протечек. Но холод в них такой же, как в пабе. Вы женаты?
— Э-э?
— Вы женаты?
— О, нет, не совсем.
— Собираетесь жениться?
— Думаю, да. Возможно.
— Думаете? Возможно? Не совсем?
— Флавия никак не может решиться. Обычно она действует молниеносно, но когда речь заходит о создании семьи, ее одолевают сомнения.
— А может быть, это вам нужно наконец решиться?
— Простите?
— О, это вы меня простите. Я лезу не в свое дело.
— Все в порядке. Наверное, вы правы. В любом случае…
— Она тоже занимается искусством?
— Кто?
— Ваша невеста.
— В некотором роде, — сказал Аргайл. — Вы действительно не против, чтобы я остался? Мне ужасно неловко просить вас о таком большом одолжении, я словно навязываюсь…
— Или оставайтесь, или уходите. Но если остаетесь, немедленно прекратите эти разговоры.
— О-о. Да. В таком случае я остаюсь.
— Ну и слава Богу. — Она улыбнулась доброжелательно и слегка насмешливо. — И я нисколько не возражаю. С удовольствием проведу вечер в вашей компании. Особенно если вы расскажете мне, что случилось с Джеффри Форстером. Это самое волнующее событие за всю историю Уэллера после вторжения саксонцев.
ГЛАВА 8
— Ха! — радостно воскликнула Флавия, опустив на рычаг телефонную трубку. Аргайл позвонил в 11 часов утра по римскому времени, по Нориджу — в 10, чтобы получить указания относительно своих дальнейших действий.
— Восточная Англия — прелестное место, — сказал он, — если не считать опасности подхватить простуду, но я бы не хотел навязываться.
— Кому? — поинтересовалась Флавия, и он долго рассказывал ей о знаменитом гостеприимстве английской аристократии, об избытке просторных спален и о том, что система отопления в этих роскошных домах не соответствует промозглому английскому лету. — Не подумай, будто я хочу использовать тебя в качестве бесплатной
рабочей силы, но твои наблюдения могли бы оказаться нам очень полезны. Просто поброди по округе, послушай разговоры… Ну а свидетельство того, что Форстер был мошенником, тем более крупным, стало бы для нас настоящим подарком. Боттандо решил принять вызов.— Я не понял про вызов, но все равно постараюсь.
— А ты не мог бы просмотреть деловые бумаги Форстера?
— О чем ты говоришь? Я и сам, будь я полицейским, не отдал бы свидетелю ни одного документа, имеющего отношение к делу. Но если ты этого хочешь, я, разумеется, попытаюсь.
— Спасибо. Как прошла твоя встреча в Лондоне?
— О-о, — вздохнул он. — С Бирнесом? Нормально. Вкратце его мнение таково: во-первых, мне необходимо стать бессердечным дельцом, а во-вторых, всерьез рассмотреть предложение университета.
— Хорошо, рада это слышать. Ты намерен прислушаться к его совету?
— Не уверен, что согласен с ним. И с тобой тоже. И с миссис Верней. Впрочем, все вы говорите одно и то же. По крайней мере я принял решение принять решение до конца недели.
— Это уже прогресс. А что это за женщина? Твоя хозяйка?
— О, она чудесная. Весьма приятная женщина.
— Она не хочет купить у тебя картину?
— Боюсь, что нет. У нее такие же проблемы с деньгами, как у меня. Конечно, у нее другой уровень расходов, но тем не менее. Она, скорее, сама продала бы что-нибудь.
— А есть что продавать?
— Не так уж много. Я побродил по дому сегодня утром ,пока она ходила в магазин. Обстановка в доме хорошая, но ничего интересного я не нашел. Должно быть, семейство Бомонт придерживалось традиционного вкуса. Если у них и были ценные вещи, то Форстер успел их продать. И все же я постараюсь обследовать дом получше — на случай, если он что-нибудь пропустил.
— Погоди. Повтори еще раз фамилию.
— Форстер. Ему поручили продать коллекцию.
— Нет, ты назвал другую фамилию. Бомонт?
— Да, а почему ты спрашиваешь?
— Потому что синьора делла Куэрция упоминала некую мисс Бомонт. Будто бы Форстер увивался за ней.
Аргайл хмыкнул.
— Тогда это, наверное, мисс Вероника. Не похоже, чтобы миссис Верней воспитывалась в пансионе. Если хочешь, я спрошу.
— Пожалуйста, если сможешь.
После этого разговора Флавия отправилась с рапортом к Боттандо, который опять был не в духе. Он пожаловался, что Арган требует заточить лже-Леонардо в тюрьму и упрекает всех и каждого в халатном отношении к ограблению антикварной галереи на виа Джулия. Злоумышленник подогнал грузовик к окну, проник в галерею, погрузил награбленное в кузов и преспокойно уехал.
Такое случалось чуть ли не каждый день, и Боттандо никак не мог взять в толк, почему Арган поднял такой шум вокруг конкретно этого ограбления, — до тех пор, пока кто-то не упомянул, что галерея на виа Джулия принадлежит его шурину. Как только Боттандо об этом услышал, все сразу встало на свои места.
— Я говорил ему, что дешевая подделка под Леонардо — не то преступление, за которое нужно сажать в тюрьму, но он все-таки добился своего. Теперь, когда история попала в газеты, мы просто вынуждены занять жесткую позицию и передать дело в суд.