Розовый Дождь
Шрифт:
Лицо Принца Гастона было бледным как смерть, что, в общем-то, никому не показалось удивительным – в конце концов, коронация – дело ответственное, в каком-то смысле гораздо более важное, чем брак. Наоборот, лица его свиты, королей Содружества и самого Первосвященника – торжественны, сияющи, величественны, как и подобает моменту.
Первосвященник торжественно и не торопясь восходит по ступенькам к алтарю и алтарь из золотистого света начинает сам переливаться всеми цветами радуги. На престоле уже лежит золотой венец-диадема, украшенный изумрудами. Внезапно пронзительный перезвон колоколов и пение хорала стихают. Первосвященник при гробовом молчании берет венец, а принц Гастон смиренно опускается на колени на заранее положенные
– Сын мой, наследный принц Гастон Кронбургский, от имени Создателя я, недостойный его слуга, спрашиваю тебя, клянешься ли ты верой и правдой служить Создателю этого неба и этой земли, сотворившему все из небытия?
– Клянусь – немного дрогнувшим от волнения голосом, но четко и ясно сказал Гастон.
– Клянешься ли ты верой и правдой служить благу твоего народа во исполнение заповеди Создателя – любить своих подданных, как самого себя?
– Клянусь.
– Клянешься ли ты верой и правдой служить Священным Принципам Порядка и Процветания как наиболее полному выражению святой воли Создателя и тем силам, которые поставлены Им для исполнения этих принципов в Нижней Целестии…
…Формулы вопросов, как и формула клятв, была стандартной для всех королей – не только Авалона, но и всех остальных королевств-членов Содружества – и произносилась она механически. Троекратный вопрос Первосвященника, троекратная клятва и – водружение венца на лоб наследного принца. Эта процедура повторялась сотни тысяч раз в людских королевствах одинаково. А потому Первосвященник, задавая третий вопрос, одновременно уже опускал свои румяные пухлые руки с короной на голову Принца Гастона, но на этот раз, совершенно неожиданно возник сбой…
…Вдруг, вместо ожидаемой клятвы – возникла пауза – и руки Первосвященника остановились на полпути к голове коронуемого.
По всей публике, свите и даже хорам прокатилась волна глухого удивленного ропота. Брови Первосвященника поползли удивленно вверх, лысина под конусообразным головным убором покрылась испариной – ему уже было под 90 лет и короновал он уже двадцать пятый раз – и впервые произошла осечка…
– Святой отец, я не могу дать такую клятву… – раздался дрожащий от волнения, но тем не менее ясный и громкий голос принца Гастона.
Весь собор просто взорвался гулом возмущения, свита из королей и "принцев крови", окружавшая Гастона, отшатнулась от него как от зачумленного, как и сам Первосвященник, а Гастон между тем встал с колен и посмотрел прямо в глаза священнослужителю, и тот не выдержал пронзительного и безумно-смелого взгляда его черных глаз…
Народ же бушевал, и если бы не сильные руки стражи в бело-черных плащах, при помощи копий и алебард сдерживавших толпу, то она бы ворвалась в алтарь и растоптала бы наверное насмерть всех там присутствующих. Такого богохульства никто не смог бы стерпеть! Народ бушевал, стражники едва не падая держали строй, сквозь запасные ворота вбегали десятки и десятки новых – крик стоял такой, что ничего не было слышно. Торжества были безвозвратно испорчены…
Впрочем, Принц Гастон отвернулся от побелевшего как бумага пухлого лица Первосвященника и, повернувшись спиной к престолу и лицом к толпе, властно воздел руки. И жест его был настолько исполнен величия и силы, а лицо его – благородства и решительности – губы сжаты в тонкую нить, челюсти – так, что выступили желваки, а красивые черные как южная ночь глаза, казалось, едва не испускали испепеляющих лучей – так они горели – что толпа вдруг сама собой стихла и успокоилась. Воцарилось гробовое молчание.
– А теперь слушайте вы, свободные граждане королевства Авалон и королевств-членов Содружества, ибо говорю я, по праву
рождения король Авалона и президент Содружества, я, Гастон I, слушайте и не говорите потом, что вы не слышали.Молчание такое, что слышен даже шелест женских юбок и лязг ножен шпаг на поясах дворян.
– Я не могу поклясться Священным Принципам, как клялись все мои предки, все 39 999 Роландов Кронбургских и не могу поклясться, дабы не стать в будущем клятвопреступником…
Гробовое молчание.– …Ибо ровно через 10 лет, минута в минуту, знайте, о, люди, прекращается действие договора об Опеке, подписанного между представителями Сообщества фей и представителями Содружества суверенных королевств, который гарантирует соблюдение Священных Принципов на территории Нижней Целестии. И если этот договор прекратит свою силу, я не могу сейчас, перед престолом Создателя, поклясться в том, что буду ему следовать.
А потом, повернувшись лицом опять к Первосвященнику и вновь сверля его испуганные бегающие карие глазки прямым и несгибаемым как меч взглядом своих черных глаз, он властно воздел руку и сказал:
– А потому я повелеваю тебе, Твое Святейшество, как король Авалона по праву рождения, совершить таинство коронации БЕЗ третьей клятвы!
Толстые щеки Первосвященника затряслись, он сделал несколько неуверенных шагов назад, прижимая к груди корону, как бы боясь, что у него её отберут силой, а свита Гастона возмущенно зароптала.
Но в этот момент вдруг корона сама выскользнула из рук Первосвященника и, взмыв в воздух, сама опустилась на голову Гастона и яркая вспышка озарила весь алтарь, а потом сверху откуда ни возьмись посыпались на его голову розовые лепестки, издававшие дивное благоухание под оглушающий звон фанфар, а народ в ужасе, уже не сдерживаемый стражей, валил толпами из собора…
Такой коронации ни Авалон, ни какое другое из 49 королевств-членов Содружества не помнили за все 100 тысяч лет Эры Порядка и Процветания… Корабль человеческой истории, сам того не замечая, вышел на новые, доселе неизведанные, рубежи…
Глава 2. Школа фей.– Левой! Левой! Раз! Два! Три! Левой! Левой! Раз! Два! Три! Левой! Левой! Левой!.. Напра-а-а-а-во, стой, раз! Два!..
Длинный строй одетых в бесцветные туники худеньких девочек-подростков с ещё непропорционально вытянутыми ручками и ножками и тонкими косичками звонко и практически одновременно притопнул по бетонному плацу подбитыми железом деревянными сандалиями и замер, не шелохнувшись, как змея перед броском. Со стороны могло показаться, что девочки даже и не дышат, хотя девочки перед маршем преодолели каждая по 10 миль пешего кросса и любой человек, мужчина, на их месте тяжело бы хрипел или сопел.
Но в том-то и дело, что стоявшие ровным строем худенькие девочки-подростки не были людьми. Об этом говорили, главным образом, прозрачные крылышки, росшие у них за спиной, но не только. Одинаковые золотистые, светящиеся даже во тьме волосы, полностью лишенные какой-либо растительности бело-розовые тела, необыкновенно тонкий и хрупкий скелет с полыми, как у птиц, костями, а также необыкновенная выносливость и всегда активная жизненная позиция в сочетание с несгибаемой силой воли – вот отличительные свойства расы Поднебесных – высшей расы Целестии, женская ипостась которой только с легкой руки человеков зовется "феями". Да, феи не были людьми, хотя внешне многим и похожи на людских девушек, но беда была тому несчастному мужчине, который бы вздумал повести себя с ними, как с земными девчонками! Одного движения феиного пальца хватит, чтобы убить человека, хотя они никогда и не прибегают к такой мере воздействия, чаще всего предпочитая усыплять и перевоспитывать (а точнее, перепрограммировать) дерзких приставал…