Чтение онлайн

Солдат Васильченко, получив письмо от невесты, что она выходит замуж за другого, убежал из части. Поймали его только на подъезде к дому. Попросившись в туалет на вокзале в зале ожидания, он снова сбежал. Милиция вместе с комендатурой вылавливали его уже в родном поселке, куда он все-таки добрался. Назад везли в кандалах, но своего он добился – свадьбу расстроил.

– Я чего, ненормальный? Чтобы дом еще пару лет не видеть?

Васильченко тогда присягу не успел принять – бегал как гражданский, а я по всей программе получу.

– Это точно, – и Роман вышел, столкнувшись

в дверях с Олегом.

– Дай сигаретку, – посмотрел я снизу вверх на сутулого Олега, изо рта которого шел неприятный запах табака. По слухам курение успокаивало, а мне очень надо было успокоиться.

– На… – не вдаваясь в подробности, протянул он мне "Яву".

Я попытался закурить, втягивая едкий, противный дым ртом. Сделав пару неумелых затяжек, я начал смеяться над собой, над своим умением курить. Олег и Виталий участливо смотрели на меня, не зная, чем мне помочь. Дверь открылась, и в канцелярию штаба вошел Роман.

– Брось ерундой маяться! – прикрикнул он на меня.

– Точно, точно, – поддержал его Олег. – Не курит, а сигареты переводит. Не умеешь – не берись. А то портит дорогие сигареты, а потом друзьям ничего не останется.

– Мы тут подумали, – дождавшись, когда Олег остановится в своей речи, начал Роман. – И решили, что ты год уже прослужил, и тебе по сроку положен кожаный ремень. Держи! От нас. Подарок.

И он протянул мне новенький, еще пахнущий свежей нетронутой кожей ремень с блестящей золотым цветом пряжкой.

– Я вроде как дембель, значит, имею право, – утвердил Роман.

– Ребята, ребята. Спасибо, родные, – растрогано, на какое-то время забыв о предательстве женщины, я их обнял, и мы обменялись ритуальным похлопыванием по спине.

– Ну, ты, это, нормально? Да? – участливо посмотрел на меня

Виталик. – А мы сейчас это дело еще и отметим. Доцейко, ты хлеб принес? Закрой дверь.

Ребята ничего не спрятали, доставая лакомства для вечернего пира.

Мы обсуждали армейские традиции, истинность армейских поговорок, вроде "Единственная женщина, которая ждет солдата- это его мать",

"Любить солдата – это риск, его дождаться – это подвиг", "Мужчины – это такие звери, хуже которых могут быть только женщины", ели шпроты и красную икру, тульские пряники и апельсины, запивая все это растворимым кофе. Жизнь не казалась такой уж сумрачной. Я был одним из многих, кого обещали дождаться и не дождались, я сам мог бы рассказать десяток историй о неверности подруг к солдатам, но они всегда далеки, пока это не касается тебя самого. Всему можно найти причины, но думаю, что первая причина состоит в том, что солдат отсылают по-возможности дальше от родного дома. Эта практика является как отрицательной, так и положительной одновременно.

Неужели, служи я под Ленинградом, я не сорвался бы в город выяснить причины смены настроения Катерины? Сорвался бы. А куда я мог деться, находясь за полторы тысячи километров от дома, осознавая дальнейшие неприятности от такого поступка? В желудке было сытно, на душе гадостно. Но с этим надо было как-то жить. Жить так, как живут все солдаты пережившие подобное. Жить надеждой, что за год

еще многое может измениться.

Через пару дней ко мне вразвалочку, как будто его качало на палубе, подошел хитро улыбаясь Швыдко. Взяв за ремень рукой, он дернул его на себя.

– Кожаный, да? Кто дал?

– Роман.

– "Череп", да? "Черпак"? А кто переводил? – и он снова дернул за ремень, глядя на меня сверху вниз.

– Сказал же: Роман.

– Он не дембель.

– Он в запас уходит.

– Он два года не прослужил, ему не положено.

– Раз уходит в запас – значит дембель. Отвали.

– Ладно, вечером поговорим, – отпустил ремень истинный дембель, увидев входящего в роту офицера.

До позднего вечера Швыдко ждать не стал. Завидев меня в коридоре, мягко положил руку на плечо:

– Чего ссориться? Пошли, – и он подтолкнул меня к ленинской комнате.

– Зачем?

– Ну, "переведу" тебя, чтобы все "по закону" было.

– А мне не нужно.

– Как не нужно? – на лице Коляна было нескрываемое удивление.
–

Как не нужно? Тебя что, в полгода не переводили?

– Нет.

– Так ты "дух"?

– Нет, я гвардии сержант Советской Армии…

– Ты больной? – Колян попробовал, сплюнув на палец дотронуться до моего лба. Я дернулся в сторону.

– Нет, наоборот, здоровый. Потому и "переводиться" не буду.

– Ты это серьезно? – еще не уверенно переспросил Швыдко.

– Более чем серьезно!- подтвердил я.

– Но объясни мне – ПОЧЕМУ?

– Коля, я просто не хочу, чтобы твой хохлятский ремень гулял по моей еврейской попе. Ну, не для меня это. Понял?

– Нет.

– Значит по-другому объяснить не смогу. Извини. Иди учиться.

– Чо?

– Сложно и долго объяснять. У меня уйдет много сил и времени.

– Точно, не хочешь? – еще надеясь на чудо, посмотрел на меня Колян.

– Неа.

– А как же ты своим товарищам в глаза посмотришь? Что ты им скажешь?

– Ничего не скажу.

– А они, что скажут? Ведь это традиция.

– На хрен мне такая традиция. Кто с мозгами – поймет, а кто без – тому все равно не объяснить?

– Ну ты даешь? – почесал затылок пряжкой своего ремня Швыдко.
–

Ну, сам решай. Тебе с мужиками жить.

– Мне с ними служить, а жить я на гражданке буду.

Швыдко пожал еще раз плечами и вышел из ленинской комнаты.

Просто так меня в покое не оставили. Выждав день, поздно вечером, когда никого из офицеров в роте уже не было, ко мне подошел дневальный:

– Товарищ сержант, Вас старшина роты зовет. Говорит "Срочно".

Я подходил к каптерке, когда меня окрикнули из туалета. Солдат в туалете уже не было, но в районе умывальников стояли сержанты роты в полном составе.

– Окабанел, душара? – подошел ко мне дембель, замкомвзвода пятого взвода, худенький паренек с красивой фамилией Вольнов.

– Леш, чего ты хочешь?

Он грубо схватил меня за новый кожаный ремень. Хватка была крепка, да я и не сомневался – значок кандидата в мастера спорта по самбо он не купил, а получил, завоевав первое место по городу.