Ромео во тьме
Шрифт:
– Тебя не проведешь… Но и ты тоже, между прочим, не чист! – Дьявол сверкнул глазами и выставил вверх когтистый палец. Бог с гневом и удивлением посмотрел на него. – За ним присматривает твой Ангел. Ты думал, я об этом не узнаю?
– Не путай одно с другим!
– Ты хочешь сказать «божий промысел с яичницей»? Ха-ха-ха! Но он же нашептывает ему «правильный выбо» во снах? Вот, и я вставил свой грошик – подсказал Орландо нужное имя!
– Ангел просто наблюдает за ним, он не вмешивается в его жизнь, он не влияет на нее! Ты же поселил своего пасынка рядом с Ромео.
– Не пасынка рядом с Ромео, а Ромео рядом с ним! Знаешь что, раз уж так, то давай начистоту! Он нужен тебе, он нужен и мне! Каждый из нас действует
– Ты завидуешь? Хотел бы управлять всем сущим на земле? – с горечью усмехнулся Бог.
Дьявол, с досадой отвернулся. – Знаешь, о чем я вдруг подумал, пока ты говорил? – Негромко сказал Господь. – Я вдруг спросил себя, а теперь спрашиваю и тебя. Тысячелетиями, исполняя свой долг, мы когда-нибудь, хоть на миг задумывались над тем, что именно мы вкладываем в душу, а чем наделяет ее человек, в которого она вселяется? Или у нас вечно не хватало времени, чтобы просто сесть и поразмышлять, вместо того, чтобы просто соблюдать правила, сотворенные многие и многие миллионы лет назад?
– Не смеши меня! Чем человек может наделить? Господи, прости! Кусок гнилого мяса! – расхохотался Черт.
– Нет, брат мой. – Задумчиво продолжал Бог, – Если бы человек был просто куском гнилого мяса, тогда не было бы ни Рая, ни Ада.
– Это почему?
– Все души обитают на ста девятнадцати каскадах облаков. Ни высота каскада, ни номер облака, не имеют значения. Все эти души ни плохи и ни хороши. Они просто наделены скромным набором способностей. Они, одна за другой отправляются на землю. Именно там они меняются, наполняются разными качествами, служат добру или предаются злу. После смерти тела, как ты говоришь, гнилого куска мяса, они отправляются в Чистилище, а потом в Рай или в Ад. Проведя там какое-то время, очистившись от зла наказаниями или получив божественное вознаграждение за добро, они возвращаются на сто девятнадцать каскадов облаков, занимают там любое свободное облако и ждут следующего пути. Снова чистые, как белые листы. Так, что же мы изначально решаем в людях?
– Мы пишем судьбы…
– Не сами судьбы, а их вехи.
– Ну,
не знаю! Ты меня запутал! Какое сейчас это может иметь значение? Что это ты вздумал философствовать?! – Фыркнул Дьявол. Он раздражался оттого, что и сам никогда не думал над этим. – Так всегда было, так всегда будет! Этот порядок был заведен невесть, когда! Задолго до того, как эта планета вообще появилась!– Имеет значение! Выходит, что не души делают своих людей, а люди воспитывают свои души!
– Что это значит?!
– Это значит, что не ты, а Человек сам может решить, впускать твоих демонов к себе в душу, или нет! Всегда!
– Ох, никто из них еще не колебался в выборе!
– Да, выбор это главное! Его судьба – его выбор!
– Странные вещи мы с тобой толкуем, Небесный Отец. Еще мгновение назад я был уверен, что мы с тобой Властители всего! А теперь получается, что и я, и ты – просто подсказчики?
– В определенном смысле – да. – Бог улыбнулся.
– Ну, и дела! Нет, ты не переубедишь меня, что тот, кто выбрал зло, навсегда остается служить ему, и неважно, есть у него выбор или нет!
Господь отрицательно покачал головой:
– Не буду переубеждать! Сам посмотри на людей, у которых был выбор. – С этими словами, Бог развернулся и покинул Замок Дьявола. По стенам вновь прошла дрожь, и Божественный свет постепенно померк.
– Выбор! – Усмехнулся Дьявол и кинул быстрый взгляд на кипу
потрепанных листов, что в беспорядке валялись под лилейным ложем – то были рукописи Ромео. – У меня-то точно всегда есть выбор! А у тебя он есть, Ромео?
ГЛАВА 2.
1.
Орландо Роуд был занят. Он читал лекцию. Ромео ничего не оставалось, как ждать ее окончания, сидя на скамейке в сквере перед Факультетом. На той самой скамейке, где совсем недавно сидел Мэйз, когда Ромео впервые приблизился к нему.
В голове юноши не укладывалось, как мог один, всего один забытый день перевернуть его жизнь, запутать его, сбить с твердо намеченного пути. Он пытался анализировать ситуацию, собрать воедино жалкие обрывки своих воспоминаний, но пока совершенно безрезультатно.
Мэйз не был сторонником однополых отношений, и Ромео это прекрасно знал.
«Здесь что-то другое. Но что?»
Он еще чувствовал его властные, жадные губы на своем лице. Ромео почудилось, что этими губами Мэйз не просто целовал его: он будто хотел вытянуть из него что-то, совсем как вампир, который высасывает кровь из своей жертвы.
«Но что?» Ромео поморщился и вытер губы ладонью. Он был противен сам себе.
«Что делать?!» – Этот вопрос сбивал его с толку и не давал размышлять.
Если бы он только знал ответ…
Он курил сигарету за сигаретой, но это не помогало.
«Из-за чего я не пошел к матери вчера?»
Его тошнило, земля медленно вращалась перед его глазами, а время ползло слабо, как издыхающее животное к высохшему ручью.
Ромео думал о том, как лучше спросить Роуда о странностях Мэйза. Как рассказать Роуду о том, что произошло? Как узнать, что ему делать? Как вообще узнать, не было ли все изначально подстроено самим Роудом? И если он поймет, что так и было, то с чего начать обвинительную речь?
Кажется, целая вечность прошла, пока Ромео открыл дверь опустевшей Лаборатории и вошел.
Орландо, который в это время просматривал тесты студентов, увидел Ромео, поспешно откинул от себя бумаги и бросился навстречу юноше с радостным возгласом:
– О, боги Олимпа! Это ты! Как я рад видеть тебя сегодня таким… – он умолк, когда заметил, что Ромео выглядел ужасно: черные круги под воспаленными, красными глазами, напряженный взгляд исподлобья, ввалившиеся щеки, сгорбленные плечи.
Орландо взял его за руки и спросил, едва унимая свое беспокойство: