Роковая награда
Шрифт:
– Да кто вам доложил, стервятницы, что был там Гимназист? – не выдержал сидевший впереди остроносый мужичок. – Мало ли налетчиков в городе?
– Не мы решили, любезный, милиция разобралась, – терпеливо объяснила дородная. – На месте-то злодейства пуговка гимназическая нашлась. Он, убивец, и лиходействовал, ясно, как божий день!
– Он! Он! – закивали женщины.
– Что деется, а? – саркастически подивился мужичок. – Не трамвай, а уголовный розыск!
Между тем вагон остановился, и вошла только одна пассажирка – вчерашний интерес Андрея. Она несла в руках перевязанную бечевкой
Рябинин помнил, что ей выходить на следующей остановке, и лихорадочно соображал. Колеса стучали на стыках, его сердце стучало сильнее. Вдруг она обернулась, их глаза встретились: ее – любопытные и немного удивленные, его – жаждущие, поглощающие. Недоуменно подняв брови, девушка с усмешкой отвернулась.
Трамвай приближался к остановке. Андрей решительно поднялся и направился к дверям. Вагон затормозил. Девушка вышла на мостовую, Андрей последовал за ней. Догнав ее, он откашлялся и проговорил:
– Прошу простить мою дерзость и назойливость, барышня! Могу я предложить вам помощь?
В ее глазах прыгали веселые чертенята.
– Помощь? В чем же?
– Позвольте донести ваши книги, они наверняка тяжелы! – выпалил Андрей.
Девушка остановилась.
– Вы знаете, как раньше это называлось? – строго спросила она.
– Простите, что?
– Ваше поведение. Жуирство, вот как! С виду – приличный человек, орден у вас геройский, а к девушкам на улице пристаете, нехорошо! – Незнакомка продолжила свой путь.
– Извините, я не имел желания вас обидеть, – не унимался Андрей. – Мне захотелось вам помочь и поговорить… по-французски…
– По-французски?! – Ее брови поднялись, выразив крайнее удивление.
– Хм, вы ведь знаете французский? – Андрей вошел в кураж. – Несомненно! Такая девушка обязана иметь блестящее образование.
– Значит, по-французски? – улыбнулась незнакомка.
– Именно!
– Браво! – Она прыснула от смеха. – Прелестно! Чудно! На улице, белым днем, на седьмом году Советской власти! Блеск!.. Да откуда вы взялись, такой красавец-гусар?
Андрей скорчил простецкую физиономию и ответил басом:
– С завода «Красный ленинец».
Девушка расхохоталась. Смеялась она звонко, запрокинув голову.
– С «Красного ленинца»? Шикарно! Позвольте, я угадаю, вы – пролетарий! Кузнец или, лучше, – литейщик, а?
– Я – начальник столярного цеха Рябинин Андрей Николаевич, – вздохнул он.
– Ну вот, все испортили, – девушка картинно надула губы. – Начальник столярного бу-бу-бу. Ладно, Полина! – она протянула руку. – Будем знакомы. Вы меня, признаться, позабавили.
– Польщен, – поклонился Андрей и потянулся к ее книгам. – Позволите?
– Ах да, вы же книги таскать вызвались, – вспомнила она. – Извольте!
Андрей был рад. Он шагал и искоса разглядывал ее профиль. Полина нравилась ему все больше и больше.
– Полина, далеко мы идем?
– Я спешу на работу, в трудовую школу номер два. Видите, за водокачкой? – пояснила она.
– Вы учительница?
– Да, преподаю немецкий язык и русскую литературу.
– Ага, все-таки
немецкий! – рассмеялся Андрей.– Немецкий. Гусары немецкого не признают?
– Знал кое-что с империалистической, сносно же говорю только по-французски.
– Ах, значит, это правда? А я уж подумала, рисуется молодой человек, ловеласа разыгрывает. Я французский плохо помню, в детстве изучала. А вы где навострились?
– В гимназии.
– Закончили гимназию? Как мило! – улыбнулась Полина.– А университет?
– Был и университет.
– Я вижу, вы полезный стране человек… Вот мы и пришли.
Они остановились у ворот школы. Андрей отдал книги.
– Полина, простите за смелость, мы сможем увидеться вновь?
Полина размышляла.
– Что ж… Попробуйте!
Она достала из сумочки блокнотик и карандаш, нацарапала что-то.
– Мой телефонный номер. Звоните вечером и не пугайтесь, если ответит папа. Спасибо за помощь! – Полина проскользнула за ворота.
Андрей бережно сложил бумажку, сунул в карман френча и застегнул на пуговицу.
Семен Митрофанович Звонцов держал москательную лавку рядом с базаром уже добрых двадцать лет. Маленький москательщик отличался аккуратностью и общительным нравом. Несмотря на последнее качество, Звонцов умел хранить секреты. Вся округа знала, что уж если дядя Сеня молчит, так никакому Гэпэу его не разговорить, как ни старайся.
В тот самый час, когда вчерашний кавалерист Рябинин знакомился с Полиной, в лавочку Звонцова заглянула довольно примечательная личность. Примечательна она была и своим вызывающе-броским гардеробом, и нахальным выражением физиономии. Широкие плечи облегал серый габардиновый пиджак, ворот рубахи был распахнут, кремовые брюки были заправлены в ярко начищенные франтоватые сапоги. Под низко надвинутым козырьком кепи сверкали быстрые молодые глаза.
– Салют товарищу Звонцову! – улыбнулся гость и свалился на табурет, предназначенный «для клиента».
Семен Митрофанович оторвался от полок с кистями и красками:
– Что за встреча! Доброго утречка, Геночка! Нужда какая занесла к старику или чайку зашел испить?
– Рано чаи-то гонять, Митрофаныч. Дело есть, – посерьезнев, ответил молодой человек.
Звонцов изобразил услужливое внимание и придвинулся ближе. – Случится увидеть кого-либо из Осадчих, шепни: есть, мол, для них малявка [5] в зеленом ящике. Смекнул? – понизив голос, проговорил посетитель.
5
Малява (жарг.) – записка.
– Уразумел, Геночка, – кивнул Семен Митрофанович и заверил. – Непременно скажу.
Гость поднялся.
– Вот и вся нужда, – он положил на стол новенькую двухрублевку, подмигнул и вышел вон.
В полдень Семен Митрофанович выполз из своей москательной и, перейдя дорогу, зашел в трактир «Разгуляй». Пробираясь в папиросном дыму, он отыскал столик в углу, за которым трапезничал детина лет двадцати в бирюзовой блузе. Лавочник пожелал ему приятного аппетита и, наклонившись, прошептал: