Чтение онлайн

Я уже собираюсь развернуться и уйти, но чувствую взгляд.

Тот самый.

Я невольно поднимаю глаза.

Он стоит чуть в стороне, опершись плечом о стол. Руки спокойно скрещены на груди, гитара уже лежит в чехле у стены. Тёмные волосы чуть растрёпаны, на щеке тень щетины. И этот его взгляд… спокойный, внимательный, будто он не просто смотрит — рассматривает.

От него не исходит суеты, как от остальных. Он не шутит, не говорит громко. Просто стоит и смотрит.

И почему-то именно это сбивает.

Мне вдруг становится странно

неловко. Я поправляю поднос в руках, хотя он уже пустой.

— Ещё что-нибудь нужно? — спрашиваю, стараясь звучать уверенно.

Он чуть склоняет голову, будто раздумывает.

— Пока нет.

Голос у него низкий, спокойный. Без улыбки, но и без холодности.

Я киваю.

И всё равно почему-то не ухожу сразу. Секунда… другая.

Он вдруг делает маленький шаг ближе.

Совсем немного — но расстояние между нами становится почти личным.

— Первый день? — спрашивает он.

Я удивляюсь.

— Видно?

Уголок его губ чуть двигается.

— Немного.

Мне становится ещё неловче, и я тихо усмехаюсь, чтобы скрыть это.

— Ну… стараюсь не уронить ничего.

Он смотрит ещё секунду. Так внимательно, что внутри будто сбивается дыхание.

Потом просто кивает.

— Получается.

И от этого короткого слова почему-то становится теплее, чем от длинного комплимента.

Я наконец разворачиваюсь и выхожу в коридор.

Но пока иду обратно в шумный зал, ловлю себя на странной мысли:

«Интересно… почему из всех там он смотрел именно так».

Но мысли крутятся недолго. Работа быстро возвращает меня в реальность.

В зале уже такой шум, что думать особенно некогда. Люди машут руками, подзывают, кто-то уже громко спорит о чём-то за столом. Я снова беру поднос и ныряю в толпу.

— Девушка! Девушка!

Подхожу к столику. Там сидит компания из трёх парней, уже довольно весёлых.

— Нам два пива… — говорит один уверенно.

Второй тут же его перебивает:

— Нет, три.

Третий серьёзно поднимает палец:

— Четыре. Я тоже есть.

Я записываю.

— Хорошо, четыре.

И в этот момент первый вдруг говорит:

— А… подождите. А мы вообще уже заказывали?

Они смотрят друг на друга секунду… и начинают смеяться.

— Заказывали, — говорю я спокойно. — И уже выпили.

Компания дружно хлопает по столу.

— Тогда пять!

Я только киваю и иду дальше.

Не успеваю сделать пару шагов, как у другого столика девушка серьёзно смотрит на меня и говорит:

— Можно, пожалуйста, коктейль… такой… ну… чтобы вкусный.

— Какой именно?

Она задумывается, потом делает рукой неопределённый жест.

— Ну… розовый.

Я смотрю на неё секунду, потом записываю.

— Хорошо. Сделаем розовый.

Она счастливо кивает, будто мы только что решили очень важный вопрос.

Я разворачиваюсь и почти сразу сталкиваюсь с парнем, который пытается танцевать, одновременно неся два бокала. Один из них опасно наклоняется.

—

Осторожно, — говорю я.

Он смотрит на бокал, потом на меня, очень серьёзно и отвечает:

— Я контролирую ситуацию.

В этот момент из бокала выплёскивается половина содержимого ему же на руку.

Он молча смотрит на мокрый рукав и философски добавляет:

— Почти.

Я иду дальше, уже улыбаясь. И понимаю, что в этом шуме, странных заказах и немного пьяных разговорах есть свой ритм — хаотичный, но живой.

Работаю я теперь несколько дней в неделю. И уже можно сказать — влилась.

Первые дни всё казалось хаосом: шум, лица, заказы, подносы, крики из кухни. К концу смены голова гудела, а ноги дрожали. Сейчас всё иначе. Я уже чувствую этот ритм. Знаю, где столик, который сидит до самого закрытия. Где компания, которая всегда заказывает одно и то же. Где те, кто сначала долго листает меню, а потом всё равно берёт пиво.

Музыка больше не давит. Она стала фоном, как дыхание зала.

И группа… они тоже стали частью этого дыхания.

Перед каждым выступлением я приношу им воду. Уже почти автоматически. Иногда перебросимся парой слов. Рыжая улыбается так открыто, будто мы знакомы сто лет. Барабанщик обязательно что-нибудь скажет смешное. Клавишник кивает спокойно и благодарно.

А он…

Он почти ничего не говорит.

Просто иногда смотрит.

И каждый раз этот взгляд задерживается чуть дольше, чем нужно. Не нагло, не оценивающе — просто внимательно. Как будто он смотрит не на меня, а чуть глубже.

В тот вечер всё начинается как обычно.

Я стучу, открываю дверь, заношу поднос с водой. В комнате привычный полубеспорядок: чехлы, провода, кружки, гитары, кто-то что-то настраивает.

— Спасибо, — говорит клавишник.

Я уже поворачиваюсь к двери, когда за спиной звучит:

— Лер.

Я оборачиваюсь.

Барабанщик сидит на стуле задом наперёд, облокотившись на спинку.

— Слушай, у нас тут вопрос.

Разговоры в комнате сами по себе стихают. Никто специально не замолкает, просто внимание будто собирается в одну точку.

— Какой? — спрашиваю я.

Он переглядывается с остальными.

— У нас человек один был… помогал на выступлениях. Воду подать, что-то вынести, с аппаратурой иногда помочь.

— Был, — подтверждает рыжая, лениво крутя крышку бутылки.

— А теперь нет, — добавляет барабанщик.

— Пропал, — говорит он почти философски. — То ли заболел, то ли решил, что жизнь без нас спокойнее.

Кто-то тихо усмехается.

Я стою у двери с пустым подносом, и уходить почему-то не получается. Чувствую — разговор ещё не закончился.

Клавишник кладёт руки на стол.

— Иногда нам нужен человек рядом. Ничего сложного. Просто кто-то свой.

И добавляет:

— Мы уже с управляющим говорили.

Я сразу понимаю, о ком речь.