Резонанс
Шрифт:
Он передал информацию по рации, и Нив знала, что хоть что — то ей удалось.
Она опустила люк, заперла его и выдохнула воздух, что держала в себе.
Она спустилась по стремянке и замерла в углу комнаты, но дело было плохо. К ней еще могли заглянуть и сразу же заметить ее.
Хриплый голос привлек ее внимание изнутри квартиры. Она была уверена, что это один из копов, участвовавших в задержании Дилана.
Он и коп на крыше отрезали ей пути к отступлению.
Нив зажмурилась, пытаясь придумать, как справиться с бедой. Она уже перехитрила их
«Думай! Что еще сделает коп?».
А чего не сделает?
Ее глаза раскрылись.
Она огляделась, проверяя, что все чисто, а потом подбежала к сушилке и заглянула внутрь.
Не гениально, но других вариантов не было.
Она вытащила сухое белье, забралась в машину, с усилием сжалась в ней.
Тесно, неудобно и больно.
Но она влезла!
Она схватила охапку вещей и начала укрывать себя ими. Много вещей, чтобы укрыть ее, не требовалось, но она сунула в сушилку все. Ей не хватало еще столкнуться с хозяином. Люк, запертый изнутри, уже вызывал подозрения.
Она постаралась как можно тише закрыть дверцу сушилки. И свет, пробивающийся меж складок одежды, погас.
Оставалось лишь ждать.
Воздуха едва хватило ей на пару минут, у Нив уже кружилась голова от сильного запаха кондиционера для белья.
Ее сердце колотилось о ребра, согнутые ноги упирались в грудь и не давали глубоко вдохнуть. Но, если был шанс, что она избежит тех людей, пугающих и агрессивных людей…
«Дилан».
Тревога пронзила ее грудь.
Если они пришли за книгой Галена, то все это было ее виной.
Что ей делать?
Что они собирались делать?
Ее мысли и дыхание замерли, дверь комнаты распахнулась.
— Вот — сообщил женский голос. — А что она сделала?
«Она?».
Они все — таки пришли за ней.
Шум рации, приглушенные слова. Или они попались, или ее вытащат из сушилки…
— Простите за беспокойство, — сказал хриплый голос, дверь со стоном и щелчком закрылась.
Нив тихо всхлипнула.
Ее кошелек и ключи остались в сумочке в квартире Дилана.
Если они не знали до этого, кто она, они знали теперь. И даже если Нив чудом заберет ключи, возвращение домой будет путем в ловушку.
Во что она ввязалась?
Чего так боялся Гален?
А если книга не была его? Он мог использовать Нив для выноса чужой вещи?!
Дыша с трудом, она обдумывала ужасные последствия знания о теориях Галена.
Знание — сила. А люди убивали ради силы.
Что же ей делать?
* — королевская канадская конная полиция
Глава 20
Пустота
Ромер сидел один на небольшой полоске пляжа, смотрел на голубую гавань. Свет и тепло приходили и уходили, легкие порывы ветра скрывали солнце облаками, меняя атмосферу с голубой на серую. И сегодня вместо воплей чаек и гудков кораблей он слышал визг Нив в голове.
Он помнил, как она смотрела на него, ее большие карие глаза были
янтарными в свете солнца. Как ее слезы пробивали дорожки на грязи на ее щеках, как ее сердце колотилось, как маленькая колибри.Но ярче всего он помнил, как за миг до этого ее хватка была такой сильной, что могла разбить кости его запястья. Нож Исаака сломался бы об ее плоть.
Он прищурился, проводя параллели между двумя случаями.
В тюрьме в опасности была его жизнь. На кладбище — Нив.
Выживание. Жизнь или смерть.
Это случилось? Потому, когда его эмоции обострялись, вокруг него начинало происходить необъяснимое?
Он встал на ноги, стряхнул песок с джинсов и пошел к мастерской.
Впереди ряд зданий выстроился вдоль железнодорожного пути, как кирпичная крепость, отделяющая гавань от Гастауна. Но даже местные не знали путь, которым Ромер сокращал дорогу.
Он нырнул под сломанную ограду, срезал по тропам к узкой щели меж двух заброшенных фабрик.
Он повернулся и скользнул в брешь, проход сокращал путь намного, но не был удобным.
На половине пути в бреши его телефон завибрировал.
Он вытащил телефон из заднего кармана, стараясь не ободрать кожаную куртку о стены.
«Нив… — улыбка сладко легла на его губы. — Думаю, можно и ответить».
Он кашлянул и принял вызов.
— Алло?
— Ромер, слава богу! — Нив тяжело дышала в трубку. — Прости. Я просто… не знала, чему еще звонить.
Ее тревога обеспокоила его.
— Что такое?
— За мной пришли копы, — прошептала Нив. Ее голос был громким и приглушенным.
Ромер нахмурился.
— Почему?
— Не знаю. Они пришли к Дилану в поисках меня, наверное, но арестовали его.
— Это понятно.
— Я не знаю, что делать.
— Где ты? Почему ты шепчешь?
— Я в сушилке соседки Дилана.
Тишина.
— Это какой — то сленг?
— Что? Нет, я прячусь. Я бы ушла, но не знаю, обыскивают ли они еще округу.
«Это шутка?» — не понимал Ромер.
Он отклонил голову и закрыл глаза.
— Нив, у меня много работы.
— Клянусь, это не шутки. Меня преследовал человек, меньше часа назад он заявился к Дилану с группой копов.
— Откуда ты знаешь, что они были за тобой?
— Я подслушала одного из них.
— Что ты сделала?
— Я пряталась в комнате Дилана, а потом…
— Нет, стой. Что ты сделала, что копы пришли за тобой?
— В этом и дело. Я даже не уверена, что это были копы. Они сказали, что из КККП, но что — то в них не так.
— Например? Пояса не подходили к туфлям?
— Они не спросили ID Дилана. Просто ворвались и арестовали его. Они даже не зачитали ему права.
Ромер вдруг ощутил тяжесть в животе.
— Что?
— Права? У вас есть право молчать, — начала цитировать Нив по памяти, — ваши слова…
— Могут быть использованы против вас в суде…
Ромер вспомнил худший день своей жизни.
Вдруг он стоял посреди баррикады из полицейских, смотрел на окровавленное тело ребенка на носилках.