Чтение онлайн

Я сидела, осмысливая его слова. Все бешено и как бы по кругу вертелось у меня в голове, норовя взорваться в любую секунду. Я посмотрела на ребят, они стояли в полном молчании и шоке, опустив автоматы. Даже Саммерс убрал гранату, думая ее подорвать, когда Ури меня схватил. Руди, по-моему, снова начало слегка трясти, но он стойко держался. А Эдриен смотрел мне в глаза, но смотрел без какого-либо беспокойства, а просто и непринужденно, но что-то обдумывая, а потом улыбнулся. Знакомая улыбка...только откуда?

– Мы можем остаться наедине с тобой, Ури?
– спросила как бы невзначай я, но сразу услышала протестующие возгласы ребят и некоторых здоровяков.

– Зачем,

Кира?
– С явным любопытством спросил он, вставая.

– Я хочу спросить у тебя кое-что.

Ури, видимо, поняв, на что я намекаю, быстро приказал всем выйти. Я же махнула рукой, давая знак, что смогу за себя постоять, и парни покинули зал. Как только двери закрылись, он повернулся ко мне с горящими глазами:

– Говори...

– Что это такое, этот Мунд?

– Ты что же не знаешь, что означает твоя круглая штуковина?
– И он прищурился, подозревая что-то.
– Украла?

– Нет-нет, мне это ни к чему - воровать, тем более, это ж не золото или бриллианты. Мне этот медальон подарил один мальчик из поселения, оно называется Лэксон-сити.

– Я бывал там, будучи человеком... Это - Древо Жизни, по нашему поверью, все души после смерти человека возвращаются к нему, к обиталищу Земли? На нем держится вся вселенная. Это поверье такое, наше собственное. Ни один хорренд не осмеливался его нарушать, каким бы жестоким и кровожадным он ни был. Очень мало людей на земле знают об истории хоррендов, а об их вере единицы. И если тебя увидят с этим символом, тебя посчитают святой или, как считаю я, миссией. Еще это знак противоборствующих сил на Земле: добре и зле. Они находятся в каждом человеке, если тот еще не сделал свой выбор.

– Какой выбор?

– На какой он стороне. Если добро, то совершать лишь добро и дарить всем свет, не смотря на окружающую его ситуацию. Если зло, то разрушать и мешать любыми способами добру победить, сеять тьму и раздор. Это вечная схватка, и чтобы она в чью-то пользу закончилась, невозможно. Но в данном случае, я думаю, что после стольких лет ада на земле, это знак, что появится или уже появилось что-то хорошее, и оно изменит мир. Именно поэтому медальон у тебя.

– Ты думаешь, я изменю мир и исправлю ошибки человечества, совершенные по их же глупости, считая меня какой-то миссией?!
– Крикнула я, не сдержавшись. Что это со мной?
– В моих планах было лишь убить их всех и оставить только тех, кто достоин.

– Такого не может быть. Как ты можешь отсеивать по отдельности, кто должен жить, а кто умереть? Так нельзя!

– Это мой выбор, который я должна буду делать в будущем.

– Выбор делается только один раз в жизни, пойми это. Так что навряд ли у тебя с этим что-то получится.

– Но как? Инструктор дал мне ясно понять, что именно я буду решать, кому жить, а кому умереть.
– Никак не могла разобраться я.

– Скорее всего, он имел в виду что-то другое, а ты недопоняла.

– Тогда как я прошла экзамен?
– вслух размышляла я.
– А ты что его знаешь?

– О! в мире, нет никого, кто бы не слышал о нем. Но мне довелось с ним видеться пару раз. Перед тем, как мы заключили с людьми перемирие - он тогда хотел отрубить мне башку с помощью мачете; а в последний раз он приезжал полгода назад, какие-то дела у него были, и он любезно заглянул.
– Засмеялся здоровяк.

– Хм..мило, - попыталась улыбнуться я.

– Если ты оружие, то, наверное, твой выбор в том - спасти остатки людей или просто их всех уничтожить, вот и все.

– Да, скорее всего, именно так. А что же будет с вами, если я выберу спасение человечества?

Главарь задумался на некоторое время,

но потом улыбнулся и сказал:

– Мы отправимся к обиталищу за прощением.

Я встала и направилась к выходу из зала.

– Спасибо тебе, Ури, за всю предоставленную мне информацию. Кое-где ты меня просвятил а кое-где помог разобраться. Но, если можно было, я бы вернула тебя к человеческой форме жизни.

– Тут нужно желание, и мое, и твое. Но я не хочу. Я отвык от жизни человека, убив многих из них.
– И он помахал мне рукой.

На обратном пути все сидели и молчали, особенно почему-то Эдриен. В этот раз я села рядом с ним. Все сняли шлемы, и мне предстала картина нахмурившегося и глубоко погруженного в свои мысли солдата. Повернувшись назад, я увидела тоже самое: Саммерс грыз зубочистку с таким же выражением лица, а Руди уткнулся взглядом вниз. Но и мне после услышанного, не горелось разговаривать, поэтому я отвернулась и уставилась на вид из кабины справа.

Уже рассвело окончательно и мне стал виден тот самый лес четче. Обычный, ничем непримечательный, как оазис посреди пустыни, хотя так оно и было: вокруг пустыня и только этот лесок, как будто заманивал, умирающего туриста зайти охладиться и может, испить воды, хотя после слов Ури, там одна химия и только. Небо было почти без газовых облаков, но кое-где была видна серость. И это, я знала, не из-за погоды. Приближалась буря.

Вернувшись в Кэмтлерс, я решила остаться со своими мыслями наедине и никому не показываться на глаза. Поэтому быстро вышла из джипа и побежала к себе в выделенную мне комнату. И только я коснулась головой подушки, как провалилась в забытье.

7 .

Разбудил меня создатель через два часа. Он сказал, что мы должны попасть и обосноваться в Столице до темноты, и поэтому пора выдвигаться, точнее вылетать.

Все сидели на тех же местах, что и до этого. Лиц солдат я не видела, и они не произносили ни слова. Через полчаса, когда Кэмтлерс уже скрылся за горизонтом, с другой стороны я увидела очень яркую вспышку, которая окрасила небо в красно-оранжевый цвет. Взрыв. Значит, где-то неподалеку идет бойня. Но это не наше дело. Пока нет. Мы должны долететь целые и невредимые в Столицу, чтобы я предстала перед Верховным командованием и правительством, в том числе и перед Президентом во всей красе и силе. Президент, вот, кто еще меня не видел, но наслышан о моей прекрасной сдаче экзамена. Он во всем виноват. И он умрет первым.

– Эй, о чем задумалась, солнце?
– Вывел меня из раздумий Эдриен, где в своей фантазии я уже отрывала голову Президенту, как бы он там ни выглядел.
– Вид у тебя такой грозный и опасный.
– И он засмеялся, ну или попробовал.

– Ни о чем хорошем. Ты же знаешь в такое время, о прекрасном не подумаешь.
– И я головой указала на то место, где была вспышка.

– Ну да, но ты не падай духом и не хмурься. Тебе это не идет.
– Он что, подкатывал ко мне или, как это называется, пытался сделать комплимент? Как он меня назвал, солнце? Что-то новенькое или забытое старое...

– Почему солнце?
– Спросила я, повернув к нему голову. Ох, как бы мне хотелось увидеть его лицо.

– У тебя в последние часы ярко светятся глаза. Не совсем фонари, хотя они стали светлее, но не бледнее. Сама посмотри.
– И он повернулся головой, точнее шлемом ко мне. Действительно, больше не было карих глаз, вместо них был какой-то светло-оранжевый оттенок, что ли, но не янтарь; и этот оттенок не выглядел бледным, он как будто светился, не сильно, но заметно. Лава, что ли... Внутри бурлила жизнь. Пришла мне неожиданно мысль в голову.