Рейд обреченных
Шрифт:
Как оказалось, город люди все-таки разместили не на холмах. Большая часть зданий располагалась в миниатюрной долине между холмами, а на вершинах и склонах остались только средства защиты и огневые точки. И надо признать, местность люди выбрали крайне живописную: город словно утопал в бесчисленных садах, парках, лужайках. Сверху казалось, что внизу раскинулось небольшое зеленое озеро, сквозь волны которого прорезаются рифы зданий всевозможных оттенков; а стекающая с того холма, где стоял килрач с охраной, серебряная лента маленькой речки узким клинком распарывала "озеро" на две неровные части.
Но на эту красоту
– Ух ты - ваши щенята, килрач!
– сквозь окутавший До'оша алый туман нахлынувшего бешенства он едва расслышал глумливый голос того самого охранника.
– Забавно, столько килрачей - и ни одного щенка; а мы уж думали, вы из грязи плодитесь!
Это оказалось последней каплей!
Человек так и не понял, что случилось. Идущий перед ним килрач вдруг развернулся на месте с такой скоростью, что его фигура расплылась, превратилась в смазанную тень. Из этой тени ему в лицо рванулась красно-черная полоса, ощетинившаяся пятью острыми как сталь когтями. И страшная боль пышным цветком разбухла где-то в районе левой скулы под хруст чего-то ломающегося там…
До'ош в один миг превратился в беснующегося демона. Ярость смыла самые крепкие путы спокойствия, которые он не очень-то и стремился сохранить. Дети! Сотни детей, которых грубо вышвыривали из транспортника, словно действительно каких-то щенят! Взвыв так, что заложило в ушах, он прыгнул на ближайшего человека, коротким ударом ломая ему предплечье, и тут же локтем дробя нижнюю челюсть.
– Да ты ЧТО!!!
– закричал старший в охране, срывая излучатель с плеча (вблизи города люди самонадеянно опустили оружие, за что приходилось теперь расплачиваться). Ни выстрелить, ни сделать что-либо иное он не успел: До'ош, почти распластавшись по земле, крутанулся вокруг собственной оси и с размаху каблуком ударил по колену человека. И с неописуемым наслаждением услышал дикий вопль, когда коленная чашечка выскочила из сустава.
Одни только Ушедшие ведают, чем бы все закончилось, если бы не слепой случай: завершая прием, До'ош поскользнулся на мокрой от утренней росы траве, упал на колени, и прежде чем он успел что-то сделать, подбежавший сзади солдат со всей силы опустил приклад на затылок килрачу.
Перед глазами До'оша вспыхнули сотни радужных кругов, в ушах глухо зарокотало. Тяжело повалившись на траву, он сквозь кровавый туман заметил, как второй оставшийся на ногах человек замахивается ногой, обутой в тяжелый армейский башмак, но сделать уже ничего не смог.
И последней мыслью перед тем, как страшная боль разорвала бурлящее сознание на части, была: "Дети! Они взяли детей!…"
*5*
– Заходите, старший лейтенант, - миловидная девушка с мальчишечьей стрижкой русых волос приветственно кивнула Солу.
– Полковник Арбитман примет вас.
"Точно на приеме у царя!
– про себя хмыкнул Хэннан, поправляя форму.
– Недостает только фанфар и трона". Вежливо постучав, он толкнул дверь в кабинет полковника.
– Доброе
утро, старший лейтенант, - сидящий за массивным столом у окна человек сухо кивнул и показал на стул.– Садитесь.
Усаживаясь, Сол исподтишка рассматривал полковника. Видеть-то он его и раньше видел, но личной беседы удостоился впервые - а все потому, что бывший начальник сил внутренней безопасности Аполлона-2 был срочно отозван в секторальный штаб командования. Он же просто оказался следующим по старшинству.
Полковник Давид Арбитман, главный руководитель всех трех лагерей Аполлона-2, был среднего роста мужчиной лет сорока пяти с черной как смоль кожей. Он отпустил волосы, пренебрегая традиционной армейской стрижкой, и завязывал их в подобие конского хвоста, что, по мнению Сола, выглядело бы довольно комично, если бы не острый, колючий взгляд глубоко запавших в глазницы глаз, на одном из которых поблескивал визор. Каждый раз, когда Сол встречался с взглядом полковника, его не оставляло ощущение, что перед ним сидит акула, которой каким-то образом удалось втиснуться в человеческую шкуру. И честно говоря, повадки полковника скорее подтверждали это впечатление, нежели опровергали.
– Как дела в лагерях, старший лейтенант? Есть проблемы?
– Пока нет, сэр.
– "Пока"? Ах да, я читал ваш доклад, - кивнул тяжелым подбородком полковник.
– Вы считаете, что мы должны улучшить снабжение килрачей - в первую очередь медикаменты, так?
– Так точно, сэр. Килрачи ведут себя смирно, не доставляют нам сильных трудностей с охраной - нет смысла раздражать их…
– А, раздражать, - насмешливо протянул Арбитман.
– Вот как вы это называете! Может, еще стоит перед ними извиниться за причиненные неудобства?
– Вы знаете, что я имею в виду, полковник, - ледяным тоном ответил Сол: да какое право имеет эта чинуша издеваться над ним?!
– Знаю, старший лейтенант, и ответ мой: нет! Эти твари ничего не получат, кроме того, что мы даем им сейчас. И пусть будут благодарны, что мы их всех к стенке не приставили!
– Сэр, позвольте заметить, что с нашими пленными в Империи обходились намного…
– Вы наслушались вражеской пропаганды, - отмахнулся, не дав даже ему договорить, полковник.
– Это все сказки.
– Я лично разговаривал с жителями оккупированных планет после их освобождения! Это трудно назвать вражеской пропагандой, сэр.
Арбитман невозмутимо раскурил сигарету и зло пыхнул:
– Значит, вы разговаривали не с теми, с кем нужно, старший лейтенант. И вообще, вам не кажется, что вы себе слишком много позволяете? Вы случаем не забыли про такую мелочь, как субординация?
Сол на миг прикрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. Еще не хватало устраивать тут разборки, когда вокруг столько дел.
– Нет, сэр, я не забыл, - как можно более спокойно ответил он.
– Вы хотели знать мое мнение по вопросу лагерей - я изложил его.
– Я выслушал ваше мнение и признал его ошибочным, - полковник поднял с края стола несколько листков, в которых Сол узнал свой доклад, и небрежно отправил в корзину для бумаг.
– У вас есть возражения по этому поводу, старший лейтенант?
– Нет, сэр!
– Вот и отлично. Сейчас я хочу отдать вам весьма специфический приказ, и мне не нужно, чтобы вы забивали себе голову всякими мелочами.