Рейд к звездам
Шрифт:
Роджер Стрейнжбери. Борт звездолета
После того как Хэвит покинул двигательный отсек, Стрейнжбери еще некоторое время занимался отладкой корабельных систем. Что-то в них было не так. Словно кто-то помимо Роджера занимался регулировкой. Причем довольно успешно. Показатели эффективности возросли на двадцать процентов, если сравнивать с теми, какие были до перехода корабля в субсветовой режим. Этого не могло быть. Только сам Роджер да еще покойный Браун знали, как управляться с модернизированной
Стрейнжбери размышлял об этом, пока его внимание не привлекли перемены в расположении звезд. Он уже вложил в управляющий центр программу, которая компенсировала релятивистский сдвиг, поэтому при желании мог получить вполне четкую картинку пространства. И в этой картинке имелось нечто необычное. Да, именно так! Родная звезда, Солнце, выглядела звездой первой величины, хотя по все прочим данным должна была находится на расстоянии не менее сотни световых лет. И она ПУЛЬСИРОВАЛА!
Изумленный Стрейнжбери поспешно ввел команду на обработку данных.
Результат его ужаснул.
Да, они находились примерно в восьмидесяти световых годах от Солнечной системы, но расстояние сейчас не имело первостепенного значения. Важнее было то, что согласно расчетам с того момента, как Стрейнжбери отправил звездолет за световой барьер, прошло более полутора веков. Но еще важнее было то, что его предок, Джон Стрейнжбери, астрофизик и первый капитан «Надежды Человечества», оказался прав. Солнце действительно относилось к классу пульсирующих звезд. И сейчас его яркость возросла в тысячи раз. Планета Земля перестала существовать.
Сам не зная почему, Роджер активировал внешнее прослушивание: систему, задачей которой было ловить любые организованные сигналы.
С того момента, как звездолет покинул созвездие Альта, система внешнего прослушивания работала исключительно в режиме записи.
Динамики захрипели и выплюнули:
— Вызывает Земля. Всем кораблям, находящимся в локальном канале сектора 5648. Немедленно освободить сектор. Повторяю...
Минут тридцать Роджер слушал записи, сделанные во время «призрачного» прохождения звездолета сквозь Солнечную систему. Разумеется, записи эти были обработаны и перекодированы, иначе Стрейнжбери не понял бы ни слова.
Это было нечто мистическое: слушать голоса погибшей планеты.
Стрейнжбери дал команду сделать переменную выборку и еще минут пятнадцать слушал обрывки сообщений, после чего отключил прослушивание. Ему так и не пришло в голову воспроизвести ПОСЛЕДНИЕ записи. И напрасно. Он услышал бы нечто очень интересное.
Стрейнжбери покинул двигательный отсек и на одном из лифтов поднялся на капитанский мостик. Он действовал свободно, поскольку был уверен, что Гроу сейчас не до него. Капитану хватит хлопот с Хэвитом.
Капитанский мостик пустовал, что являлось нарушением корабельного устава, но в данный момент полностью устраивало Роджера. Потому что он собирался восстановить старую схему: переориентировать управляющие системы корабля так, чтобы управлять ими дистанционно, с помощью карманного пульта. Точно так же, как Роджер сделал это, когда звездолет оказался в созвездии
Альта.Закончив, Стрейнжбери использовал следящую систему корабля, чтобы заглянуть в каюту, где сидел Тэлли.
Он увидел, что Тэлли лежит на одной из коек. Стрейнжбери тихо позвал его. Тот встал, подошел к системе корабельной связи.
— Послушай, Тэлли, я хочу тебе кое-что объяснить, — сказал Стрейнжбери.
Он быстро растолковал другу свой план и закончил так:
— Не задавай никаких вопросов. Только скажи: готов ты или нет?
Тэлли был готов.
— Да, дружище, конечно!— сказал он, но лицо его выглядело не слишком радостным.
Стрейнжбери прервал связь и принялся закладывать в управляющий центр новую программу. Программу на полную остановку двигателей.
Эвирайл Хэвит. «Надежда Человечества»
Когда Хэвит выбежал со склада, он направился в каюту капитана.
Там он натолкнулся на четырех женщин, которые в отличном настроении собирались позавтракать. Они обернулись и с испугом уставились на чужака.
— Не тревожьтесь, милые дамы, — успокаивающим тоном произнес Хэвит. — Я пришел переговорить с капитаном Гроу. Меня зовут Эвирайл Хэвит...
Они успокоились, как только он рассказал им о себе. Его слова подтвердила Руфь, которая уже видела его на экране.
— Наш муж говорит, что Земля погибла. Это так? — спросила она.
— Вряд ли это уже случилось, — ответил Хэвит. — Но подобная опасность есть.
Говоря так, он фактически разрушал свою репутацию. Для успешной борьбы за власть на корабле Хэвит нуждался в союзниках, которые верят, что Земля и ее военное могущество существуют. Только таким образом он бы сумел отстоять свои права как хозяин корабля. Но ему не хотелось врать.
— Ваш муж — Гроу? — перевел он разговор на другую тему.
— Капитан Гроу!— с гордостью в голосе сказала старшая из женщин, которая уже представилась как Руфь.
— Мы все — жены капитана. Мы всегда были женами капитанов. Это выглядит так, — начала обстоятельно объяснять она. — Ильза и я первоначально были женами умершего капитана Брауна. Затем мы стали второй и третьей женами мистера Стрейнжбери, когда он стал капитаном.— Она указала на изящную белокурую женщину, чьи голубые глаза напомнили Хэвиту его бывшую жену Джоан.— Это Анна, первая жена мистера Стрейнжбери. Я знаю, дело обстоит так, что она должна вернуться к нему.
Анна пожала плечами, словно ей было все равно. Далее Руфь указала на молодую красавицу брюнетку, стоящую у стола.
— Марианна, первая жена капитана Гроу. Вообще говоря, Ильза и я еще не принадлежим ему. Но мы — жены капитана. Это наш статус.
Хэвит деликатно промолчал. Но когда он мельком оглядел женщин, то понял, что все они согласны со словами Руфи.
«Эти женщины,— с изумлением понял он,— живое воплощение мужских фантазий». Какой мужчина не мечтал иметь гарем уступчивых женщин, составляющих его семью, живущих в согласии друг с другом, без ревности и недовольства. Хэвит видел, что для этих женщин желание оставаться женами капитана было некой глубокой психологической потребностью, которую они вряд ли могли объяснить логически.