Реинкарнат
Шрифт:
– Аркаша?
– Да.
– А ты в прошлой жизни целовался с девушкой?
Он посмотрел на подружку с улыбкой. Она с большим интересом ждала ответа.
– Так вот о чём ты думаешь?
Она в ответ скромно угукнула.
Аркаша закивал:
– Ну да. Было дело. Только не в двенадцать лет. Значительно позже. Тогда другое время было. Советская мораль и всё такое. Тогда не было такой вот как сейчас... как бы это сказать... "пропаганды любви" что-ли...
Алёнка задумчиво слушала, а в глазах дрожал огонёк костра.
– Интересное слово - "пропаганда
– Ну вообще-то это очень хорошо, когда люди друг друга любят. И говорят ведь - любви все возрасты покорны.
Алёнка моргнула пару раз, очень мягко, глубоко вздохнула.
Помолчали. Аркаша спросил:
– Алёнка?
– Да.
– Помнишь, ты меня спрашивала, что бы я сделал, если бы ты была моей любимой девушкой?
Она повернула к нему голову и очень выразительно посмотрела. Кивнула.
– Закрой глаза, - сказал Аркаша.
Она моргнула, промелькнув любопытной искоркой в зрачках, и закрыла глаза.
Аркаша почувствовал то нахлынувшее напряжение, которого не испытывал так давно - ещё с прошлой жизни.
Он приблизился. Тонкое прикосновение. Поцелуй...
Алёнка долго не открывала глаза. А когда открыла, долго и не отрываясь смотрела Аркаше прямо в глаза.
– Ну как?
– спросил он.
Она хлопнула глазами:
– Мокро.
Аркаша прыснул от смеха:
– Ну, прости. Как умею.
Алёнка захихикала.
– Нет, на самом деле это было классно!
– добавила она, часто хлопая ресницами.
– Спасибо. Аркаша, спасибо тебе!
– Она живо потянулась к нему и поцеловала как умела - в щёку.
Аркаша раскраснелся от неожиданности.
Они долго молчали. Аркаша положил в слабеющий костёр ещё разных сучков и палочек, сгрёб всё ближе к центру огня и вернулся греться под одеяло к Алёнке.
– Знаешь, Аркаша, я вчера вечером смотрела мамин альбом с фотографиями.
– Что-то нашла?
– Да. Фотографии моего отца.
– Которого ты не видела?
– Да. Мама мне не показывала раньше эту фотографию. Но я сразу поняла, что это он. Как только увидела, сразу поняла.
– И как он тебе?
– Красивый. Молодой совсем. Взгляд такой, что не опишешь. Уверенный такой.
– Интересно.
– У него чёрные волосы. А вот здесь, на правой щеке, - она показала пальцем на своей щеке, - вот здесь у него такая тоненькая бороздка тянется. На фотографии написано "Сергей".
Аркаша почувствовал, как его обдало холодом изнутри:
– Как? Как ты сказала? Сергей?
– Да. А что?
– Она посмотрела на него.
– А здесь бороздка?
– показал он на своей щеке, сверля подружку встревоженным взглядом.
– Да, - кивнула Алёнка.
– У меня в прошлой жизни была такая отметина в том самом месте. Шрам, оставшийся у меня ещё от учебного центра, - прошептал мальчик.
– Меня ведь тоже звали Сергей... Постой, а сколько твоей маме лет?
– Тридцать четыре, - ответила девочка очень тихо, пытаясь что-то сообразить.
– Гончарова Татьяна Леонидовна?
–
Алёнка резко вскинула на него глаза:
– Я ведь не говорила тебе мою фамилию!
– О, боже! Всё сходится...
– Аркаша замолчал, уставившись в одну точку.
– Что сходится?
– медленно прошептала Алёнка, чувствуя как у неё земля уходит из под ног.
Девочка вдруг вскочила, вырвалась из-под тёплого одеяла и шатающимися ногами подошла к костру. Поднесла ладони к лицу и надолго застыла в неподвижной позе.
Перед Аркашей вновь пронеслась вся его прошлая жизнь. Он вспомнил Татьяну - яркий образ той девушки, которую он так любил.
Значит, это она! Татьяна - его любимая девушка из далёкой прошлой жизни - живёт по сей день и более того... кто бы мог подумать, что так повернётся... Она - мама этой девочки!
От следующей мысли его шок ещё больше усилился. Всё сходится. Он ещё раз посчитал годы и месяцы. Так и есть. Эта девочка Алёнка - его дочь! Алёнка - его дочь из прошлой жизни, которую он так и не увидел (погиб до её рождения!) и которая никогда не знала его - своего погибшего отца... Святая Вселенная!
Они долго молчали. Аркаша плакал. Девочка плакала. Только тихий костёр видел их слёзы.
Аркаша подошёл сзади бесшумно:
– Алёна, тебе не холодно?
– прошептал он чуть слышно.
Она услышала. Повернулась.
– Нет, - прошептала в ответ.
Они увидели свои лица, освещённые в колеблющихся отблесках близкого костра. Текли слёзы. Но лица улыбались!
Алёнка подошла и уткнулась ему лицом в грудь, промокая своими слезами. Аркаша обнял её, накрыл плечи тёплым одеялом и мягко прижал к себе.
Они ещё долго сидели перед костром. Приятное молчание. Уже не нужно слов.
Алёнка положила голову на его плечо и закрыла глаза. Когда она заснула, Аркаша подумал, что вся наша жизнь состоит из таких вот моментов. Такие моменты - это и есть сама жизнь. Мгновения...
Глава 14. Спецоперация на вокзале
Аркаша проснулся от какого-то шевеления и легкого толчка в бок. Вдохнул резкий холодный воздух. Открыл глаза. Светает. Задумчивые силуэты деревьев проступают в рассасывающейся темноте. Наверху бледнеет рассветная мозаика. Костёр давно потух, слабо попыхивает тонким дымком.
Надо же - оказывается, они так и заснули вдвоем, сидя в обнимку, накрывшись одним одеялом по самые плечи. Алёнка так и лежит головой на его плече.
Аркаша чуть выше, приложился правым ухом на голову девочке. Так и отлежал ухо - теперь болит.
Он пошевелился, снял свою руку с её плеча, чтобы почесать занывшее ухо. Алёнка что-то тихо мукнула, пошевелилась и открыла глаза. Шмыгнула носом.
Аркаша только сейчас почувствовал, что вокруг очень холодно. Майский рассвет - далеко не лето. Только они вдвоем согревают друг друга под одеялом. Наверное, потому и проснулись, что похолодало. А спать ещё ой как хочется! Поспали-подремали так всего пару часиков, не больше.