Чтение онлайн

Увидев блестящую золотую монету, Гиацинт — который, насколько я знала, никогда не покидал Сеней Ночи — в лучшем виде изобразил Принца Странников: встал и грациозно поклонился, масляно глядя на собеседницу.

— Звезда этого вечера, — произнес он одновременно вкрадчиво и напыщенно, — я весь к вашим услугам. За одну монету один ответ, начертанный Судьбами на вашей нежной ладони. Что желает узнать благородная госпожа?

Намеренно игнорируя меня, она расправила юбки и села намного ближе к Гиацинту, чем требовалось. Подала ему руку с видом, будто оказывала величайшую честь, и прошептала:

— Хочу узнать, возьмет ли Рене Ласер меня в жены?

—

М-м-м. — Опустившийся на скамейку Гиацинт внимательно вгляделся в ее ладонь. Девушка смотрела на его вихрастую склоненную голову. Я видела, как судорожно она дышит, как вздымается грудь в смелом декольте, украшенным не менее смелым для такого злачного места дорогим затейливым ожерельем. По другую сторону зала столпились, наблюдая, ее спутники. Юные лорды окружили одного из своей компании, тыча его локтями и смеясь. Тот терпел происходящее, скрестив руки на животе, и лишь раздувающие ноздри выдавали его недовольство. Одна из молодых дворянок улыбнулась, скрытно и холодно. Чтобы ответить на заданный вопрос, не требовалось никакого

дромонда

. Гиацинт покачал головой, не поднимая глаз, и произнес: — Прекрасная леди, ответ, увы, отрицательный. Я вижу свадьбу, но не сейчас, а года через два, в замке, где три башни еще стоят нерушимо, а четвертая осыпается.

— Граф де Тур-Пердю! — выдернув руку, она прижала пальцы к губам, и ее глаза засверкали. — О, о! — Девушка потянулась и коснулась пальцами губ Гиацинта. — О, моя мать будет рада это услышать. Никому не говори! Поклянись!

Быстро и изящно Гиацинт поймал ее пальцы и поцеловал их.

— Прекрасная леди, я нем как могила. Желаю вам радости и процветания.

Покопавшись в кошеле на кушаке, она вручила Гиацинту еще одну монету.

— Спасибо тебе, о, спасибо! Помни: никому ни слова!

Тсыган вновь встал, чтобы поклониться, а дворяночка поспешила обратно к друзьям и залепетала какую-то ерунду, чтобы скрыть радость от неожиданной приятной вести. Гиацинт сел и с самодовольным видом спрятал заработанные монеты.

— Это правда? — поинтересовалась я.

— Кто знает? — пожал он плечами. — Я видел то, что видел. В стране не один замок с рушащейся башней. Она верит в то, во что хочет.

Меня не касалось, что Гиацинт продавал кичливым лордам их же мечты и полуправду, но кое-что я должна была ему рассказать.

— Знаешь, у Делоне есть свиток, написанный ученым, который путешествовал с тсыганским табором и изучал их обычаи. Так вот, там говорится, что для тсыганских мужчин

врайна

пытаться применять

дромонд

; для них это хуже всего, гораздо хуже связи со служительницей на обучении. То, чему учит тебя мать, для тсыгана строго запрещено. Хотя ты ведь не относишься к чистокровным тсыганам, раз в жилах одного из твоих родителей текла ангелийская кровь. Твою мать изгнали из табора именно за это, верно?

Я дерзила, возмущенная тем, что Гиацинт пренебрег моими желаниями, и раздраженная тем, что пришлось наблюдать, как он обхаживает глупую жеманную дворяночку. Возможно, на сей раз я перегнула палку. Глаза Гиацинта зло вспыхнули.

— Ты в этом ни ухом, ни рылом, и нечего попусту болтать! Моя мать — тсыганская принцесса, и

дромонд

дарован мне по праву крови! Что может знать о тсыганах какой-то глупый писака?

— Например, что тсыганские принцессы не добывают пропитание стиркой! — парировала я.

Неожиданно Гиацинт рассмеялся.

— Если он такое сочинил, то врет как сивый мерин.

Многие века мы выживали любыми способами. Как бы там ни было, сейчас я зарабатываю достаточно и матери больше не приходится стирать чужие вещи. — Он серьезно посмотрел на меня, пожал плечами и добавил: — Может, в твоей писульке и есть доля правды. Просто не знаю. Когда вырасту, пойду искать народ моей матери. А до тех пор буду верить ее словам. Я не смею пренебрегать ими, наглядевшись на ее дар.

— Или ты боишься Делоне, и потому пренебрегаешь мною, — проворчала я.

— Никого я не боюсь! — Выпячивая грудь, он до того походил на мальчишку, каким я его впервые встретила, что я тоже рассмеялась и мы забыли о ссоре.

— Эй, тсыган! — Гиацинта окликнул один из молодых лордов, пьяный и заносчивый. Шатаясь, подошел к нашему столу, держа руку на эфесе шпаги. Глаза жестокие, а одежда — дорогая. Небрежным жестом он швырнул на стол кошель, и набитый монетами мешочек тяжело брякнулся о доску. — Сколько возьмешь за ночь с твоей сестрицей?

Трудно сказать, что бы мы на это ответили. Я взяла за правило навещать Сени Ночи, закутавшись в длинный плащ, а в трактирах мы с Гиацинтом всегда устраивались в темных углах подальше от очага. Моего друга здесь хорошо знали и относились к нему уважительно; и кабатчики, и завсегдатаи не выказывали интереса ни к моим визитам, ни к тому, кто я такая.

Эти соображения вихрем пронеслись в голове, а следом нахлынули удовольствие и гордость за то, что взгляд этого лорда пробился сквозь тени и с вожделением пал на меня. Тут же захлестнуло волнение при одной лишь мысли, чтобы продать себя под самым носом Делоне и уйти с этим незнакомцем, чьи готовые обнажить шпагу руки и кичливое предложение обещали жестокое обращение, которого я давно жаждала.

Все это я успела передумать за один вздох, пока Гиацинт с интересом разглядывал тяжелый кошель.

И тут рядом возник слуга Делоне, Ги.

— Тебе не по карману цена ее девственности, дружище. — Его редко раздающийся голос звучал как всегда спокойно, но кончик кинжала Ги упирался в шею лорда чуть ниже подбородка, а на уровне живота блеснул второй клинок. Я даже не заметила, как Ги вошел в трактир. Лорд застыл со вздернутым подбородком и свирепым взглядом, низведенный сталью до унизительной внимательности. — Иди обратно к своим приятелям.

Бесстрастный голос и холодная сталь подействовали убедительнее, чем смогли бы крик и физическая сила. Лорд непроизвольно сглотнул; от былой заносчивости не осталось и следа. Не сказав более ни слова, он развернулся и ушел прочь. Ги так же молча убрал кинжалы в ножны.

— Мы уходим, — приказал он, накидывая на меня капюшон и закрепляя его под подбородком. Я послушно последовала за ним, лишь быстро махнув на прощание Гиацинту. Ги беспрепятственно вывел меня из переполненного трактира. Гиацинт, который с нашей самой первой встречи притерпелся к внезапным расставаниям, воспринял это спокойно.

Для меня поездка в экипаже домой выдалась долгой. Я молча куталась в плащ. Наконец Ги заговорил.

— Не всегда человеку предоставляется выбор. — В экипаже было темно, и я не видела лица Ги, а лишь слышала его ровный голос. — Мои родители отдали меня на воспитание в Кассилианское Братство еще ребенком, Федра, а Братство изгнало меня из своих рядов, когда я в четырнадцать лет нарушил обет целомудрия с дочерью фермера. Я добрался до Города и занялся всякими преступными делами. Хотя у меня неплохо получалось, я презирал себя и мечтал о смерти. Однажды, когда казалось, что ниже падать некуда, посредник от очень могущественной особы заплатил мне, заказав убить одного знатного человека, когда тот пойдет домой с приема.