Рай для грешника
Шрифт:
Власов влетел во двор. Практически протаранил дверь. Спешка, будь она неладна. Выхватил из кармана чип и приложил к замка. Лишь тогда дверь пискнула и поддалась.
Жил он в однушке, на первом этаже, потому то уже через секунду был в квартире. Не разуваясь, прошёл на кухню и уселся на табуретку.
Пакет с балахоном полетел в угол. Он уже больше не нужен.
И что теперь?
Ждать, просто ждать. И до чего же это нудное дело!
Чем бы себя занять? Да мысли в голову никакие не лезли.
Старенькое, деревянное окно с кухни выходило не во двор, а на улицу, поэтому слышимость
Город практически замер.
Герман просидел так минут пять и неожиданно заснул.
Хотелось, чтобы ничего не снилось, но нет, всё как и последние семь лет. Один и тот же сон.
Стоит он на Набережной напротив дома, в котором с семьёй жил. Весь в копоти, одежда и волосы обгоревшие. Вокруг носятся люди: пожарные, милиция, медики, какие-то зеваки... А квартира его на пятом этаже полыхает. Языки пламени лижут стену, тянутся всё выше к небу, и никакие усилия пожарных не могут усмирить их. В глубине квартиры, в небольшой спаленке, лежит три обгоревших тела: жена и годовалые сыновья.
Он вдыхает горячий воздух и чувствует запах... яичницы?
Власов разлепил глаза.
На одной стороне стола, возле него, стоят кружка ароматного кофе и тарелка с глазуньей, на другом конце - пустой стакан с смятым пакетиком чая внутри, а возле окна Сосед на стуле сидит. Низенький, брюшко пивное вперёд выпирает, а глазки щёлочки в телевизор пялятся.
– Привет, - поздоровался Власов.
– Здорова, Гера, - осклабился Сосед.
– Проснулся? Я тебе тут перекусить сварганил. А то, смотрю, ты весь в работе был, словно пчёлка. Таких дел наворотил.
Он кивнул на маленький "Горизонт". Власов телевизор редко смотрел, оттого в зале его и не ставил. Только здесь на кухне, небольшой такой, новости посмотреть, пока кофе по утру перед работой пьёшь.
Сейчас на экране красовалась облачная надпись, а под ней... Ого! Тут труженики поднебесные постарались на славу. А под надписью сияли золотым отливом кованные ворота, распахнутые настежь.
– Читай! Читай!
– азартно взвизгнул Сосед и ткнул пальцем в бегущую строку на экране.
– "День открытых дверей в Раю!" Мы мир перевернули, Гера!
Мы? Ну, да - мы. Именно Сосед и отыскал в каких-то рукописях заклятие, способное ангела вызвать на Землю, и некоторые пунктики в плане проведения Дня Открытых Дверей его выдумка.
В телевизоре тихо щебетала ведущая. Герман засунул в рот кусок яйца и потянулся к пульту.
– ...и авиация США тоже, - голос ведущей стал громче.
– Подытожив можно сказать: ворота так же как и надпись наблюдаются одинаково с любой точки планеты, но ни один самолёт к ним приблизиться не может. Ещё хотелось бы отметить: люди разных национальностей видят надпись на своих родных языках...
– В Ираке ракету по вратам запустили, - засмеялся Сосед.
– Так она на высоте в километр ярким разноцветным фейверком разлетелась. Из "калашей" в небо палили! А вместо пуль вниз мишура падала.
– Во всех "горячих точках" планеты прекращены бои, -
продолжал трещать телевизор.– Странное спокойствие овладело солдатами враждующих сторон. В США, в штате Нью-Йорк, заключённые тюрьмы Аттика, поднявшие двое суток назад бунт, выпустили всех заложников и сдались властям. В Великобритании маньяк, удерживавший четырнадцатилетнюю Кэтрин Йонс восемь месяцев в сексуальном рабстве, сам привёз её к родителям и бросился им в ноги, умоляя о прощении...
– И это только начало, - буркнул Герман, опустил пустую тарелку в раковину и с кружкой кофе в руках подошёл к окну.
Не зря ему показалась странной тишина вокруг. Улица опустела напрочь, ни одной машины, ни единого пешехода.
– Конечно начало. Ты садись. Нечего тут топтаться, Герыч. Они одни и те же новости битый час крутят, изредка новыми подробностями приправляют. Сейчас папу должны показать. Встре-ечу-у с Михаи-и-илом, - прямо пропел последние слова Сосед.
Трепливый он до ужаса. Иногда это Власова сильно раздражало, но всё же стоит признать, без Соседа он так далеко не зашёл бы.
– В нашем распоряжении оказались уникальные кадры разговора папы римского и ангела Михаила.
Экран мигнул, и вместо стройной красавицы ведущей появились знакомый Герману ангел и облачённый в скромную рясу, с деревянным распятием на груди папа. Они неторопливо шли по узенькой, уложенной камнем дорожке между клумбами ярких цветов.
– Скажите, Михаил, - тихо заговорил папа.
"А ведь на всех выступлениях что я видел, голос его громом гремел, и одет он был не так скромно," - съёрчинал Герман про себя.
– Скажите, Михаил, наша вера праведная?
– Любая вера праведная, - не стал затягивать с ответом ангел, - если в её основе лежит доброта и любовь к себе и остальным людям. И не важно как вы называете Всевышнего: Бог, Иегова, Кришна или Ошун. Поверьте, он не обижается.
Михаил позволил себе слегка улыбнуться. Папа растянул губы в ответ.
– Всевышний один, и любит всех своих детей. Рай один, но там найдётся место для любого, кто жизнь проживёт чтя любовь и доброту, и не важно приверженцем какой религии он является.
И тут на всю квартиру Власова запел Клаус Майне. Зазвонил мобильный.
Герман схватил трубку.
– Слушаю... Да, Сергей Николаевич, узнал... Да, смотрю телевизор... А кто же этого не видел!.. Нет... Почему? Да нафига ваша реклама сейчас кому-либо надо!
– крикнул Герман в трубку, а трубку бросил в стенку.
– Ты представляешь, мой шеф уже до ангелов добраться успел. Пиараст великий! Рекламировать их собрался. Хотел, чтобы я нарисовал парочку баннеров.
Сосед замахал указательным пальцем, словно учительница провинившегося ученика в школе воспитывает.
– А я тебе давно говорил, кидай своё рекламное агентство. Пейзажи и портреты рисуй. Талант есть, пара выставок - и ты богатый и знаменитый. Во, во, - он вновь повернулся к телевизору.
– Опять этого клоуна, профессора Белоусова, показывают. Ты послушает, чего несёт то.
На экране на фоне висящих на небе ворот появился бородатый мужичок. Власов вчитался в бегущую строку: Сергей Михайлович Белоусов, уфолог, глава Института Первичных и Инопланетных Знаний.