Чтение онлайн

Так вот, еще в школьном возрасте я узнала о теории Пифагора. Древнегреческий философ развил ее после того, как, отправившись в юном возрасте в Египет набраться мудрости у тамошних жрецов, тоже стал обладателем тайных знаний. Уже в преклонном возрасте он разработал числовую систему в виде квадрата, где по дате рождения можно было рассчитать количество своих прошлых жизней и их земное воплощение. Он верил, что после смерти душа человека возвращается на землю и находит себе новое тело. При жизни философ не писал трактатов, поэтому дошедшие до нас сочинения принадлежат лишь перу его современников и могут трактоваться неоднозначно.

С точки зрения религии, как христианства, так и ислама, реинкарнация

Ночью, мучаясь бессонницей (когда перед глазами то и дело проплывали мириады букв и знаков препинания – отголоски рабочего дня), я снова и снова возвращалась в то состояние, когда уже не отличить сон от яви и реальность от фантазии. Погружаясь в так называемое контролируемое сновидение, я словно смотрела на свою жизнь со стороны. Хотя, не совсем на свою – жизнь моего прежнего духовного перерождения в новом теле. Я точно знала, что жила всегда. Родившись во времена Иисуса, потом я приходила на эту землю еще много раз. Может, у людей, как у кошек, девять жизней? А может пятнадцать, как утверждал Пифагор? Узнать этого мне так и не удалось».

Я медленно дожевала бутерброд, подавилась последней крошкой и, прокашлявшись, поднялась, чтобы снова налить чая. Уже третью кружку за последние полчаса. Мыщцы спины затекли, но мозг находился в приятном возбуждении. Вот тебе на! Сейчас я жалела, что не начала читать дневник уже в день его находки. Теперь бы уже наверняка знала, чем закончились астральные путешествия этой женщины.

От волнения у меня вспотели ладони, и я машинально вытерла их о скатерть. Погибла, погибла во мне мученической смертью мисс Марпл! Не зря муж всегда говорил мне, что я выбрала не свою профессию. Особенно в те моменты, когда я превращалась в домашнего следователя и вела дело о съеденной сгущенке или пропавшей косметичке (как будто ею в нашем доме мог пользоваться кто-то, кроме меня).

Часы пробили двенадцать. Именно пробили, а не просто протикали. Дело в том, что в кухне у нас стояли громоздкие напольные часы девятнадцатого века, доставшиеся мне от деда, а тому – от его деда. Сделанные из темного дерева, с причудливой резьбой и латунным маятником, они были удивительно красивы, но совершенно не вписывались в интерьер ни одной из комнат, поэтому после многочисленных споров на семейном совете было решено оставить их на кухне. Иногда муж позволял себе оставлять на них кружку с недопитым чаем или тарелку с бутербродами, за что и подвергался испепеляющему взгляду с моей стороны.

Часы же, которые просто тикали, находились в нашей спальне. С самого детства я любила время, когда меня, школьницу младших классов, укладывали днем спать, так сказать, в «тихий час». Спать мне, конечно, совсем не хотелось, и я, взяв в руки книгу, просто лежала и слушала это «тик-так, тик-так». И от этого звука делалось так спокойно и уютно, что через полчаса я все-таки, помимо своего желания, засыпала крепко и надолго. Так и теперь, спустя много лет, я по-особому трепетно отношусь к громкому тиканью часов. Когда в доме гаснет свет и воцаряется тишина, этот звук наполняет спальню тем же теплым ощущением, как в детстве. Только мужу моему тиканье часов не нравится категорически. В отличие от меня, ему оно напоминает о движении времени – вперед и вперед, отмеряя уходящие часы, месяцы и года. А это грустно, что ни говори.

Из спальни доносился тихий храп дражайшего супруга. Если бы я была летучей мышью с безупречным слухом, то могла бы даже разобрать сопение сына. Во всяком случае, сейчас я уже была уверена, что ко сну меня никто не ждет, и потому, накинув на себя плед, продолжила чтение.

Земля обетованная. Библейские времена. 89 г. н.э.

Ревекка тяжело заболела, и ни один лекарь не мог определить, что с ней происходит. Молодая женщина высыхала на глазах и вскоре, совсем изможденная, превратившись раньше времени в старуху, слегла. Аарон, муж ее, рано утром уходил на работу в поле, а после спешил домой, чтобы ухаживать за больной супругой.

Вся домашняя работа была на плечах детей – восьмилетней Елизаветы и двенадцатилетнего

Дом Аарона ничем не отличался от домов других бедняков. Сложенный из необожженного кирпича и булыжников, с толстыми стенами (чтобы в жару внутри была прохлада, а зимой – тепло), с одной комнаткой и окном, завешанным шкурой. Плоская крыша, сделанная из веток, прогибалась зимой под тяжестью снега, а весной зеленела, когда прорастали занесенные на нее ветром семена. Как и другие, семья Аарона заготавливала летом фрукты и зерно и сушила их на крыше. Там же в сильную жару могли спать и дети. Из мебели внутри дома – только сундук. Его использовали и как обеденный стол, и как шкаф для хранения вещей и съестных припасов. Огонь разводили прямо в доме и готовили еду. От этого на стенах жилища постоянно была черная копоть.

Согнувшись, чтобы не задеть головой притолоку низенькой двери, Аарон вошел в дом и, сев на пол, устало опустил голову на руки, грубые, темные, в мозолях, которые Ревекка, когда была здорова, всегда жалела и целовала. Сейчас она, отвернувшись к стене, лежала на деревянном помосте, сколоченном в подобие кровати, которую сделал для нее супруг. Он слышал, как дети на улице загоняли скот в нижний уровень дома – крохотное помещение с земляным полом. Через минуту тяжело поднялся, зажег масляную лампу. Гореть она должна была всю ночь, чтобы соседи видели, что в этом доме спят.

– Отец, в доме нет ни капли воды, – услышал Аарон за спиной голос сына. – Я схожу к колодцу.

Мужчина кивнул.

– Где твоя сестра?

– Убирает двор.

– Хорошо. Скажи ей, пусть не торопится. Мама спит, проснется – я дам ей поесть.

На самом деле Аарону просто хотелось побыть наедине с супругой, посидеть с ней рядом, подержать за руку, чтобы дети не видели его печали и слабости.

Мальчик надел епанчу, взял глиняный кувшин и тихо вышел из дома.

Аарон, дождавшись, когда шагов сына уже не будет слышно за дверью, присел на пол у кровати Ревекки. В этот момент ему почему-то вспомнилось время, когда они с будущей женой, обручившись, готовились к свадьбе. На помолвку давался год, во время которого семья невесты шила ей свадебный наряд, а жених приобретал драгоценности, которые должен был подарить своей супруге. Но семья Аарона была очень бедна, поэтому вместо украшений родители на пиру благословили новобрачных и подарили им домашний скот – коз, цыплят, сторожевого пса, которого звали просто – Пес. Уже позже они купили старого ишака. С этого и началась новая семья.

Аарон сам сложил дом, вместе с женой они высадили позади него небольшой огородик с травами и пряностями. Муж стал ходить на работу в поле, оттуда приносил пшеницу на помол, а жена пекла хлеб и присматривала за скотом. Вскоре родился Иаков, через четыре года Елизавета. Семья Аарона жила скромно, но счастливо. А потом в их дом пришла беда.

Краем глаза мужчина заметил, как из трещины в стене появился уж и медленно пополз вниз. Насекомые и змеи в доме было делом обычным и люди уже не пугались незваных гостей, большинство даже не замечали. Сейчас Аарона заботило в жизни только одно – здоровье его жены. Даже дети в последнее время были предоставлены сами себе. Мужчина считал их взрослыми и мудрыми, доверяя им всю домашнюю работу и приготовление еды. Ведь помощь семье сейчас была просто необходима.