Рассказы
Шрифт:
– Я имею в виду творческую личность!
– не отступал он.
– Понимать его не обязательно - как не обязательно понимать композитора, чтобы получить наслаждение от симфонии. Я настоятельно рекомендую вам хотя бы побеседовать с ним.
– Ну, хорошо! Вызовите его сюда.
– Сюда? Моя дорогая миссис ван Фогель!
– Хаскелл был шокирован, а Вейнберг изумлен.
– Если станет известно, что вы консультировались с ним, суд не только откажет вам в любом иске, это на много лет вперед повредит любым предприятиям Фонда Бригса.
Миссис ван Фогель нетерпеливо повела плечами.
– Ах, мужчины, мужчины! Нет,
Джеймс Родерик Мак-Кой был не слишком внушительного телосложения, но казался очень внушительным. Он словно заполнял собой даже такую большую комнату, как гостиная миссис ван Фогель. На его визитной карточке значилось:
ДЖ. Р. МАК-КОЙ
"Единственный и несравненный"
Лицензированный крючкотвор: улаживание, заключение особых контрактов, проблемы. С полной гарантией. Небесный телефон 9-8М454 спросить Мака.
Телефонный номер был номером телефона в бильярдной дурно прославленного Клуба Трех Планет. Он не тратил времени на конторы, а все необходимые материалы хранил у себя в голове - единственном безопасном для них месте.
Он сидел на полу, обучая Джерри бросать кости, пока миссис ван Фогель объясняла ему свои трудности,
– Как вы считаете, мистер Мак-Кой? Не начать ли действовать через Общество защиты животных от жестокого обращения? Мой рекламный отдел мог бы начать широкую кампанию.
Мак-Кой встал с пола.
– Со зрением у Джерри полный порядок. Он сразу заметил, когда я чуточку подправил бросок, как будто сам только этим и занимался. Нет, - продолжал он, - с Обществом лучше не связываться. "Работники" только того и ждут. Примутся доказывать, что антропоидам очень нравится, когда их убивают.
Джерри с надеждой загремел костями в стаканчике.
– Будет, Джерри. Пшел!
– Есть, босс!
– обезьяночеловек встал и направился к большому стерео, занимавшему целый угол комнаты. Наполеон затрусил за ним и включил проигрыватель. Джерри нажал селекторную кнопку и зазвучал блюз. Наполеон тут же нажал на другую, на третью... пока не загремел популярный оркестр. Слоник принялся отбивать ритм хоботом.
Джерри огорчился и переключил на блюз. Наполеон упрямо протянул хобот и выключил проигрыватель.
Джерри употребил непечатное слово.
– Мальчики!
– окликнула их миссис ван Фогель.
– Не ссорьтесь! Джерри, дай Наппи послушать, чего ему хочется. А ты послушаешь, когда он ляжет бай-бай.
– Есть, мисси босс.
– Джерри нравится музыка?
– спросил Мак-Кой с интересом.
– Нравится? Он ее обожает. И учится петь!
– А? Надо послушать.
– Разумеется. Наппи, выключи стерео!
– Слоник подчинился, но с горько-обиженным видом.
– А теперь, Джерри, "Колокольчики"!
– И она запела: - Дзинь-дзинь-дзинь! Целый день, целый день...
– Дзина-дзин, зела ден, зела ден!
– подхватил Джерри и продолжал один: - Мы катася поедем реди полей.
Он фальшивил, от него вяли уши; отбивая такт широкой ступней, он выглядел смешно, но он пел!
– Здорово, - заметил Мак-Кой.
– Жалко, Наппи не умеет разговаривать, не то бы мы послушали дуэт!
Джерри посмотрел на него с недоумением.
– Наппи разговаривает хорошо, - объявил он, нагнулся к слонику и что-то ему сказал. Наполеон в
ответ хрюкнул и застонал.– Видеть, босс?
– с торжеством осведомился Джерри.
– А что он сказал?
– Он сказал: "Можно Наппи поиграть стерео?"
– Отлично, Джерри, - вмешалась миссис ван Фогель.
Обезьяночеловек зашептал на ухо своему приятелю. Наполеон взвизгнул и отдернул хобот от приятеля.
– Джерри!
– укоризненно произнесла его хозяйка.
– Я это не говорила. Ему не надо включать твои блюзы. Отойди, Джерри. Наппи, включи что хочешь.
– Он что - хотел его надуть?
– с интересом спросил Мак-Кой.
– Бесспорно.
– Хм! В Джерри есть закваска полноправного гражданина. Обрейте его, обуйте в башмаки, и он будет как дома в квартале, где я вырос.
– Он воззрился на антропоида, Джерри воззрился на него, озадаченно, но терпеливо. Миссис ван Фогель выбросила юбочку из парусины, служившую и символом его рабства, и данью приличиям. Теперь он носил шотландскую юбку военных цветов клана Камерон, в также шотландскую шапочку и сумку.
– Как по-вашему, его нельзя обучить играть на волынке?
– спросил Мак-Кой. Я вроде бы нащупал зацепку.
– Не знаю. А что вы задумали?
Мак-Кой сел по-турецки и начал бросать кости.
– А, не важно!
– ответил он не сразу.
– Ничего не выйдет. Но уже горячо. Он сделал подряд четыре выигрышных броска.
– Вы сказали, что Джерри все еще собственность корпорации?
– Только формально. Не думаю, что они решаться затребовать его обратно.
– А я бы не против.
– Он подобрал кости и встал.
– Все в порядке, сестричка. Выкинь из головы. Мне надо будет потолковать с твоим заведующим рекламой, но беспокоиться тебе больше нечего.
Бесспорно, миссис ван Фогель следовало бы постучать, а уж потом войти в комнату мужа, но тогда бы она не услышала, что он говорил - и кому.
– Да-да, - услышала она его голос.
– Он нам больше не нужен. Заберите его, и чем скорее, тем лучше. Только позаботьтесь, чтобы у ваших служащих было письменное судебное распоряжение вернуть его.
Она не поняла, о чем шла речь, и не подумала ничего дурного, но просто из любопытства поглядела на экран телефона через плечо мужа.
И увидела лицо Блэксли. Его голос говорил:
– Хорошо, мистер ван Фогель. Мы заберем антропоида завтра же.
Она грозно подошла к экрану.
– Минутку, мистер Блэксли...
– И обернулась к мужу.
– Бронси, ради всего святого, что ты затеваешь?
И перехватила на его лице выражение, которого прежде ом не позволял ей видеть.
– Почему ты не постучала?
– Видимо, это к лучшему. Бронси, я не ослышалась? Ты просил мистера Блэксли забрать Джерри?
– Она обернулась к экрану.
– Так, мистер Блэксли?
– Совершенно верно, миссис ван Фогель. И должен сказать, что нахожу эту несогласованность весьма...
– Заткнитесь.
– Она опять посмотрела на мужа.
– Бронси, что ты можешь сказать в свое оправдание?
– Марта, ты ведешь себя возмутительно. Твой слон и горилла превратили дом в зверинец! Сегодня я застукал твоего драгоценного Джерри, когда он раскуривал одну из моих заказных сигар... Не говоря уж о том, что они весь день крутят стерео, так что голова раскалывается. И я не обязан терпеть подобное в моем собственном доме!