Рассказы
Шрифт:
– А теперь последнее... операция будет проводиться в зарубежном госпитале.
– Но это нелепо!
– Я настаиваю.
– Так ты не доверяешь мне?
Ланс, не отвечая, смотрел ему прямо в глаза. Вождь ударил доктора ударил сильно, по губам. Хирург даже не шевельнулся, чтобы избежать удара; он принял его, не изменив выражения лица...
– И вы действительно согласились на это, Самуэль?
Молодой человек без страха взглянул на доктора и ответил:
– Да, согласился.
– Нет никаких гарантий, что вы оправитесь после операции. Гипофиз вождя поврежден,
– Я все понимаю... но тогда я выйду из концлагеря!
– Да. Все верно. Если вы выживете, вас освободят. Я сам буду заботиться о вас, пока вы не будете готовы к путешествию.
Самуэль улыбнулся.
– Да это же просто удовольствие - болеть в стране, где нет концлагерей!
– Тогда все в порядке. Давайте начинать.
Они вернулись к группе людей, которые нетерпеливо, но молча ждали их в другом конце помещения. С точностью до пенни были отсчитаны деньги, которые знаменитый хирург посмел потребовать, несмотря на постановление диктатора о том, что люди его религии не нуждаются в деньгах. Ланс сложил половину золотых монет в широкий пояс и обмотал им талию. Где-то на дородном теле его супруги была укрыта другая половина.
Через час и двадцать минут Ланс положил на стол последний инструмент, кивнул хирургам-ассистентам и стянул операционные перчатки. Бросив последний взгляд на двух пациентов, он покинул помещение. Скрытые бинтами, оба под стерильными покрывалами, они были неотличимы друг от друга, и неосведомленный человек ни за что бы не разобрал, кто из них диктатор, а кто заключенный. Хотя, если вдуматься, благодаря обмену крошечных желез в жертве сейчас была частица диктатора, а в диктаторе - частица жертвы.
Доктор Ланс вернулся в госпиталь в тот же день к вечеру, после того как устроил жену и дочь в отеле первого класса. Поступок, конечно, не слишком разумный, принимая во внимание их неопределенное положение изгоев и беженцев, но они так давно уже не жили по-человечески там - доктор в мыслях не называл свою страну родиной, - что небольшое безумство им только на пользу.
Вернувшись в госпиталь, доктор осведомился о своем втором пациенте.
Но его здесь нет, - с недоумением ответил дежурный.
– Нет?
– Конечно, нет. Парня увезли домой вместе с Его Величеством - обратно в вашу страну.
Ланс ничего не сказал. Самуэля нагло надули, но помочь бедняге доктор ничем не мог. Он возблагодарил Бога за то, что перед операцией предусмотрительно оградил себя и семью от вероломства диктатора. Хирург простился с дежурным и ушел.
К вождю возвращалось сознание. В уме все путалось, но он уже вспоминал события, которые предшествовали усыплению. Операция! Значит, она уже прошла! И он жив! Вождь никогда бы не признался в том, как страшил его исход пересадки гипофиза. Но он выжил... он жив!
Глава государства начал нащупывать шнурок колокольчика. Не найдя его, он заставил себя открыть глаза и осмотреться. Что происходит, черт бы их побрал! Как они посмели поместить своего вождя в такую конуру? Он с отвращением разглядывал грязно-белый потолок и голый деревянный пол. А постель! Да это же
просто раскладушка!Он закричал. Кто-то вошел - человек в форме рядового из корпуса его личной охраны. Прежде чем послать солдата под арест, вождю безумно захотелось обругать его. Но диктатора грубо оборвали.
– А ну заткнись, мерзкая свинья!
Вождь онемел от изумления. Потом завизжал как резаный:
– Встань смирно, когда обращаешься к вождю! Честь... отдай мне честь!
Солдат сначала удивился, потом захохотал.
– Может быть, так?
– - Он подошел к раскладушке и вытянул правую руку в воинском приветствии. В руке была резиновая дубинка.
– Хайль, мой вождь!
– проревел солдат и резко опустил руку вниз. Дубинка раздробила скулу.
Привлеченный шумом, в комнату вошел еще один рядовой. Первый все еще смеялся над своей остротой, тыкая в диктатора пальцем.
– Что за дела, Джон? Знаешь, я бы не стал обходиться так грубо с этой обезьяной: он все еще значится в больничном списке.
– Солдат равнодушно осмотрел окровавленное лицо вождя.
– Ты что? Не в курсе?
– Первый солдат подошел поближе и что-то прошептал напарнику на ухо.
Второй оскалился в ухмылке.
– Ах вот оно что! Значит, они не хотят, чтобы он поправился? Жаль, я не знал, а то бы уже с утра с ним позабавился...
– Давай позовем Толстяка, - предложил второй.
– Он такой выдумщик по части забав!
– Хорошая идея.
– Солдат подошел к двери и крикнул:
– Эй, Толстяк!
И они на самом деле не тронули вождя, пока на помощь не пришел Толстяк.
Вода предназначается для купания
Ему казалось, что жара в долине сильнее обычного, но жарко здесь всегда. Долина Империал - это естественная парилка: она расположена на 250 футов ниже уровня моря, отделена от Тихого океана горами у Сан-Диего, а от Калифорнийского залива - возвышенностью на юге. На востоке между долиной и бурной рекой Колорадо стеной встали Шоколадные горы.
Он остановил машину у отеля "Барбара Уорт" в Эль-Сентро и вошел в бар.
– Шотландского.
Бармен налил ему стакан виски, а рядом поставил стакан с ледяной водой.
– Спасибо. Выпьете со мной?
– Не откажусь.
Посетитель отхлебнул виски, запил его глотком воды.
– Вот как раз нужное количество воды в нужном месте. У меня гидрофобия.
– Чего?
– Я не люблю воду. В детстве я чуть не утонул, с тех пор боюсь воды.
– Да, воду пить противно, - согласился бармен, - но поплавать я люблю.
– Это не для меня. Именно за то я и люблю долину, что здесь нет оросительных каналов, тазов, лоханей и стаканов. Всегда с ужасом возвращаюсь в Лос-Анджелес.
– Если вы боитесь утонуть, - ответил хозяин, - то вам лучше быть в Лос-Анджелесе, чем в долине. Мы здесь находимся ниже уровня моря. Вокруг нас вода, мы на самом донышке. А что, если кто-нибудь вытащит пробку?
– Пугайте этим свою бабушку. Береговая линия - не пробка.
– А землетрясение?
– Чепуха. Землетрясения не сдвигают горы.