Рассказы
Шрифт:
– Это... правда?
– Правда.
Может, я действительно немного нравилась глупому верзиле.
– Понимаешь, Холли,- продолжала Ариэль.- Даже если ты к нему равнодушна, все равно надо быть с ним мягкой и внимательной. Ведь он любит тебя, и ты можешь легко сделать ему больно.
Я постаралась собраться с мыслями. Любовные истории... это как раз то, чего следует избегать деловой женщине... но если Джефф и вправду питает ко мне такие чувства, предам ли я свои идеалы, если выйду за него замуж, лишь для того, чтобы сделать его счастливым?
Но если я так поступлю, то "Джоунс и Хардести" уже не будет, ее сменит "Хардести и Хардести".
Ариэль не умолкала:
– Может, ты его еще полюбишь. Такое бывает, детка. И если так случится, ты будешь жалеть, что бросила его. И уж какая-нибудь другая девица постарается его не упустить, ведь он такой славный парень.
– Но...- Я замолчала, так как раздались шаги Джеффа, я их всегда узнаю. Он остановился в дверях и посмотрел на нас, сдвинув брови.
– Привет, Ариэль,
– Привет, Джефф.
– Привет, Покалеченная.- Он оглядел меня с ног до головы.- Боже, на кого ты похожа.
– Ты тоже выглядишь не лучшим образом. Я слышала, у тебя плоскостопие?
– Хроническое. Как ты ухитряешься чистить зубы с этими штуками на руках?
– А я и не чищу.
Ариэль сколынула с кровати и сказала, удерживаясь на одной ноге:
– Должна бежать. Пока, ребята.
Джефф закрыл за ней дверь и сказал несколько грубовато:
– Не двигайся.
Потом обнял меня и поцеловал.
Ведь я не могла его остановить, правда? Со сломанными руками. К тому же это совпадало с интересами фирмы. Я совершенно обалдела, потому что Джефф никогда меня не целовал, разве что в дни рождения, а они не в счет. Я попыталась ответить на поцелуй, чтобы показать, что я все оценила.
Не знаю, чем они меня перед этим пичкали, но у меня зазвенело в ушах и снова закружилась голова.
– Кроха,- он склонился надо мной.- Как я из-за тебя настрадался.
– Ты тоже мне не дешево достаешься,- сказала я с достоинством.
– Да, пожалуй.- Он с грустью на меня посмотрел.- О чем ты плачешь?
Я и не заметила, что плакала. Тут я вспомнила.
– Ох, Джефф! Я угробила свои прекрасные крылья.
– Достанем новые. Ну, держись. Я сейчас повторю.
– Давай.
И он меня поцеловал.
Я полагаю, в названии "Хардести и Хардести" заложено больше ритма, чем в "Джоунс и Хардести".
Оно и в самом деле лучше звучит.
Успешная операция
Для любого из пишущей братии самым дорогим и ценным словом, конечно же, является короткое и круглое англосаксонское NO!!! А одну из особенностей отношения публики к работе прозаика характеризует тот факт, что люди, никогда не ожидающие от таксиста свободного маршрута движения или от рынка свободного набора товаров, без малейшего смущения требуют от профессионального писателя все новых и новых даров его авторучки.
Это нетерпеливое "а ну-ка давай" - повальное заболевание среди фанатов научной
фантастики, в острой форме проявляющееся у организованных фанатов НФ и в самой опасной форме - у фанатов-которые-издают-журналы-для-фанатов.Следующая история появилась на свет сразу после продажи моего первого рассказа; то есть возникла в результате того, что я в то время еще не научился говорить NО!
– Как ты смеешь такое предлагать!
Главный придворный врач упорно стоял на своем.
– Я бы не осмелился, сир, если бы вашей жизни не грозила опасность. Кроме доктора Ланса, в отечестве нет другого хирурга, который мог бы сделать пересадку гипофиза.
– А я говорю, оперировать будешь ты!
Медик покачал головой.
– Тогда вы умрете, вождь. Моего искусства недостаточно.
Глава государства стремительно закружил по комнате. Казалось, он вот-вот даст выход одному из тех истерических взрывов гнева, которых так боялись его приближенные. Неожиданно он сдался.
– Приведите его ко мне!
– приказал он.
Сохраняя достоинство - достоинство и присутствие духа, не сломленные в течение трех лет "превентивного заключения", - доктор Ланс предстал перед вождем. Бледность и истощение выдавали в нем узника концентрационного лагеря; впрочем, люди его расы уже привыкли к притеснениям.
– Я понял, - произнес он.
– Да, я понял... Я могу сделать операцию. Каковы условия оплаты?
– Условия оплаты?
– возмутился вождь.
– Ты еще смеешь говорить об условиях, грязная свинья? Тебе дается возможность хотя бы частично искупить грехи своей расы!
Хирург поднял брови.
– Думаете, я не знаю, что, будь у вас под рукой другой вариант, вы бы никогда не послали за мной? Но вам понадобилась именно моя помощь.
– Ты сделаешь, что тебе скажут! Ты и твой род должны быть счастливы уже тем, что остались живы.
– И все же без гонорара я оперировать не собираюсь.
– А я сказал, тебе еще повезло, что ты жив...
– В голосе диктатора чувствовалась неприкрытая угроза.
Ланс молча развел руками в стороны.
– К тому же мне говорили, что у тебя есть семья...
Хирург облизал пересохшие губы. Его Эмми... они могут погубить ее... и маленькую Розу. Но он должен быть мужественным - таким, каким хотела бы его видеть Эмма. И он будет играть по самым высоким ставкам... ради них и только ради них.
– Мертвым им не будет хуже, чем теперь, - твердо ответил он.
Прошло немало времени, прежде чем вождь убедился, что Ланса ему не сломить. Не стоило даже пытаться - хирург впитал мужество вместе с молоком матери.
– Какова твоя цена?
– Разрешение на выезд для меня и моей семьи.
– Скатертью дорога!
– Компенсация за имущество...
– Да подавись им!
– ...выплаченная золотом до операции!
Вождь по привычке хотел возразить, но сдержался. Пусть этот самонадеянный глупец думает что угодно. Вразумить его можно будет и после операции.