Раб моего мужа
Шрифт:
Элизабет недоуменно глянула на Самсона. Тот чуть заметно пожал плечами. Сбитая с толку, она вновь повернулась к свекрови.
— Вы уверены? — спросила она.
— Конечно уверена, — фыркнула та. — Я еще не окончательно выжила из ума. Джеймс каждый месяц выдает управляющему продукты для негров. Можешь сама посмотреть его записи.
Элизабет стиснула подлокотники кресла.
— Да, пожалуй, я не прочь на них взглянуть. Где я могу их найти?
— В его кабинете, разумеется. Пэтси, живо дай мне ключ от кабинета Джеймса.
— Секундочку, мисс Дороти! — пискнула
Пэтси вручила ключ хозяйке, а та небрежно протянула его Элизабет.
— Возьми и убедись сама, — надменно бросила свекровь и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Сжимая ключ в кулаке, Элизабет кивнула Самсону. Тот поднял ее с кресла и понес в дом.
— Я вам не соврал, мисс Элизабет, — взволнованно проговорил он, шагая через вестибюль. — Клянусь, с тех пор как я здесь, мистер Браун выдавал нам одну кукурузу.
— Тебе-то я верю. — Она невольно погладила его по плечу. — Но в этой истории что-то нечисто, и я должна выяснить что.
Они вошли в кабинет, и в глаза тотчас бросился кожаный диван, алеющий на фоне темной отделки стен. Элизабет вдруг вспомнила, как Джеймс изнасиловал ее на этом диване, когда она просила пощадить беглого Квимбо. Ее передернуло, и она мотнула головой, отгоняя неприятные мысли.
Самсон усадил ее за стол, и Элизабет, утопая в массивном мужнином кресле, осмотрелась. Заметив фолиант в потертом переплете, она открыла его и, увидев столбики цифр, догадалась, что нашла то что ищет.
Отец не слишком стремился посвящать ее в дела, но в детстве Элизабет бывало забиралась к нему на колени, когда он работал в кабинете. Она водила пальчиком по аккуратным строчкам гроссбуха, а отец терпеливо объяснял ей, как ведется учет.
Элизабет без труда отыскала рубрику «Расходы». И действительно, там стояло, что для пропитания рабов Билл Браун ежемесячно получал от Джеймса не только кукурузу, но также рис, бобы и копченый бекон.
Что ж, хоть Джеймс и бессердечный подонок, но «рабочий скот» он кормит досыта. По крайней мере, так указано в записях… Элизабет посмотрела на Самсона, который заглядывал в книгу ей через плечо.
— Если здесь написана правда, выходит, что Билл Браун ворует вашу еду, — заключила она.
Он кивнул.
— Похоже на то, мэм. Один из управляющих мистера Чарльза тоже продавал на сторону копченое мясо. Правда, не все. Неграм кое-что оставалось. Никто бы и не заметил, если бы он вдобавок не мухлевал с хлопком.
— А что с хлопком? — поинтересовалась Элизабет.
— Когда его взвешивали, то этот жулик записывал в книгу меньший вес. А потом таскал со склада «лишние» тюки и продавал их на сторону.
— И как же его вывели на чистую воду?
— Я попросил негров запомнить, какой вес получается на весах. А потом мистер Чарльз сравнил это с цифрами, которые управляющий записывал в книгу. Так он и узнал, что его водят за нос.
— Интересно… — Элизабет задумалась, машинально перелистывая страницы. — Думаешь, Браун ворует и хлопок?
— Не удивлюсь, мэм.
— Ты ведь помнишь, сколько
вчера собрал?— Конечно помню. Я — двести два фунта, а Люси — двести семь. Я внимательно смотрел на весы.
— Отлично. Сегодня вечером потребуем у Брауна тетрадь и проверим, какие цифры он туда записал.
Листая гроссбух, Элизабет нашла и другие статьи расходов, на которых нечистый на руку управляющий мог бы нажиться — одежда, обувь, рабочий инструмент. Но доказать это будет трудно, поэтому стоит сосредоточиться на хлопке.
Слабость после укуса змеи все еще давала о себе знать. Голова немного кружилась, разболелась нога, и Элизабет решила отдохнуть. Самсон отнес ее в спальню, и она отпустила его. Сообразив, что нести ее на руках в хлопковый амбар будет слишком далеко, она велела привести вечером Снежинку, чтобы поехать на ней.
Не раздеваясь, она легла на кровать и задремала.
Разбудило ее пение негров, идущих с полей. Элизабет встала и выглянула в окно — закат уже раскрасил небо золотистым багрянцем. Едва она успела плеснуть себе в лицо холодной водой и пригладить растрепавшуюся прическу, как в дверь постучали.
— Негры возвращаются, мэм, — сообщил Самсон, когда Анна впустила его. — Вы готовы?
— Да.
Привычным движением он подхватил ее на руки и вынес из комнаты. Спускаясь по лестнице, они услышали где-то наверху приглушенное ворчание Цезаря:
— Ты погляди! Молодая миссис опять оседлала своего вьючного мула.
Какая-то девица, то ли Роза, то ли Сара, прыснула в ответ.
— Я б и сама не прочь такого оседлать, — хихикнула она.
Элизабет вспыхнула, но сделала вид, что ничего не услышала. Не пристало показывать, что воркотня слуг играет для нее какую-то роль. Самсон тоже промолчал, но она заметила, как на его скулах дернулись желваки.
Во дворе стояла Снежинка. Самсон осторожно усадил Элизабет в седло и, взяв лошадь под уздцы, повел ее к хозяйственному двору.
Перед амбаром выстроилась вереница рабов, и возле каждого стояла огромная, наполненная хлопком корзина. С поля как раз подъехала длинная подвода, запряженная парой волов. В ней сидели негры, и когда подвода остановилась, они стали спрыгивать на землю, стаскивать корзины и, с трудом волоча их за собой, вставать в очередь.
Элизабет покосилась на столб для наказаний, до блеска отполированный множеством негритянских тел. В ушах будто засвистел кнут, перед глазами мелькнула окровавленная спина. Она вздрогнула и отвернулась.
Когда Самсон взял ее на руки, негры удивленно воззрились на них, и по толпе пробежал шепоток. Элизабет почему-то подумала про Люси. В прорве черных лиц, сверкающих белками глаз, было совершенно невозможно ее узнать. И все же, наверняка она где-то здесь. Смотрит на то, как ее… муж?.. сожитель?.. несет на руках избалованную белую госпожу…
«Ай, да ну ее к черту!» — мысленно отмахнулась Элизабет и велела Самсону внести ее в амбар.
Внутри собралось несколько человек. Пахло пылью и застарелым потом немытых тел. В свете мутного фонаря Элизабет разглядела большие весы, закрепленные на потолочной балке.