Пьяная устрица
Шрифт:
– Ну и что? – спросила Юлька. – Вы что, будете следить за мной день и ночь?
Старик молча кивнул.
– Мои внуки, Сурен и Армен, будут помогать тебе. Сопровождать тебя везде и всюду. Они видели Марата и знают, как с ним поступить.
– Вы с ума сошли! – возмутилась Юлька. – Этот Марат может объявиться только через год. А мне все это время жить под надзором?
– Я оплачу тебе все неудобства, – сказал старик. – И если у нас все получится, я щедро награжу тебя.
– Не нужны мне ваши деньги! – возмутилась Юлька. – Мой отец и сам богатый человек. И у меня хорошая работа. Я в деньгах не нуждаюсь.
Мои внуки – хорошие мальчики, – возразил старый армянин. – Покорные. Они сделают так, как я им скажу. Все сделают. Тебе лучше согласиться на мое предложение.
И он замолчал. Юлька принялась обдумывать скрытую в словах старика угрозу. По всему выходило, что от неприятностей ей не отвертеться. Приходилось из двух зол выбирать меньшее. Уж лучше пусть эти Армен с Суреном таскаются за ней по пятам, чем палят по ней из своих пушек.
– Я согласна, – со вздохом сказала Юлька. – А что мне нужно делать?
– Ничего, – сказал ей старик. – Живи как раньше. Когда Марат появится возле тебя, они его схватят. Мои внуки будут следить за каждым твоим шагом. Вот и все.
Прозвучало это как-то двусмысленно. Юлька внутренне поежилась. Но тут же вспомнила про труп Розы Адамовны и подумала, что, может быть, в сложившейся ситуации совсем и не так уж плохо иметь при себе внимательных и преданных охранников. Да и черт знает этого старика. Вдруг убийство Розы Адамовны дело рук как раз его внуков? От этих мыслей Юльке снова стало не по себе.
– А если Марат каким-то образом найдет настоящую Донару? – спросила у старика Юлька. – Тогда что?
– Тогда ничего, – ответил тот. – Значит, нам не повезло. Но не думаю, что он сумеет найти ее и ускользнуть от нас. Если не получится через тебя, мы найдем его в другом месте. У нас везде есть друзья. И они предупреждены.
– Теперь хотелось бы уточнить размер вознаграждения, которое получит моя подруга, – вдруг встряла Мариша. – Вы тут ей золотые горы наобещали, а что из этого получится?..
– Не бойтесь, не обидим, – сказал Акоп, обращаясь к Юльке.
Так говорят именно в тех случаях, когда собираются обмануть, – нахально стояла на своем Мариша. – Назовите конкретную сумму. И дайте аванс.
Акоп засопел и начал наливаться краской. Подобно многим богатым людям, платить он не любил. И старался делать это только в самых крайних случаях. Но сейчас был именно такой случай. И старый скряга принял решение заплатить. Он вытащил из кармана бумажник и достал из него несколько зеленых купюр.
– Вот, – сказал он. – Бери.
– Это что такое? – пренебрежительно фыркнула Юлька. – Здесь даже на ремонт моей иномарки не хватит. А ведь это ваши мальчишки продырявили ее, словно дуршлаг.
Вообще-то в машину попали всего три раза. И то, должно быть, только по чистой случайности. Но Акопу, так считала Юля, знать об этом было не обязательно. Тяжело отдуваясь, Акоп снова полез в бумажник и достал из него еще десяток бумажек.
– И на накладные расходы, – сказала
Юлька.– Что? – оторопел армянин. – На какие еще накладные расходы?
– Если бы знала, то объяснила бы. Но так всегда говорят при сделках, хотя никто толком не может знать, что это такое, – объяснила ему Юлька.
– Кстати, у вас есть фотография этого Марата? – спросила у армян Мариша, когда расчеты были закончены.
Старик кивнул и достал из кармана фотографию, на которой были запечатлены счастливо улыбающиеся парень и девушка. Девушка, разумеется, точная копия Юльки, то есть Донара. А вот парня подругам раньше видеть не приходилось. Лет двадцати пяти, с волевым подбородком, гордо вскинутой головой и шалыми черными глазами. Ничего не скажешь, красивый парень.
– Прекрасная пара, – не подумав, брякнула Юля.
Акопа от ее слов передернуло. Сона лишь потупилась.
– А где ваша дочь познакомилась с этим типом? – спросила Мариша.
– Донара сказала, что их познакомила ее подруга Наташа. Но та клянется, что знать не знает этого парня. И видела его всего один раз в жизни.
– Можно нам поговорить с ней? – спросила Мариша.
– Пожалуйста, – равнодушно сказал Акоп. – Адрес есть у Соны. Моя жена даст его вам.
– А Донара вам не рассказывала, чем занимается ее жених?
– Внуки сказали мне, что все места, где он мог прятаться, они обыскали, – важно сказал старик.
И Мариша почему-то ему безоговорочно поверила.
– Зачем тебе адрес этой Наташи? – тихо спросила Юлька у подруги, когда они вышли из дома.
– Хочу порасспросить ее про этого Марата.
– Хорошо. А зачем нам-то этот Марат?
– Не забывай, ведь это он рассказал Донаре, что она приемный ребенок, – тоже шепотом, чтобы не слышали Армен и Сурен, шествующие следом за девушками, ответила Мариша. – А кто мог ему это рассказать? Только Роза Адамовна. А теперь она мертва. Улавливаешь?
– Улавливаю, – прошептала Юлька, восхищенно глядя на подругу. – Ну и голова у тебя, Маришка. Знаешь, а ведь этот Марат вполне мог быть тем парнем в цветастых брюках, которого я видела на лестнице. Марат брюнет, а тот ведь тоже был черноволосый.
– Вот-вот, чем скорей мы найдем Марата, тем лучше, – кивнула Мариша. – Может быть, он даже сможет рассказать нам о том, что ему известно о ваших с Донарой настоящих родителях.
– Но если это Марат убил Розу Адамовну, то он может быть опасен, – с испугом сказала Юлька.
– А чего нам бояться, вон за нами два каких джигита следуют, – пожала плечами Мариша.
Юлька покосилась назад, на могучих Армена с Суреном, и подумала, что Мариша права. Девушки сели в Юлькин «Рено», их телохранители загрузились в черный джип, и обе машины тронулись с места. Впрочем, далеко ехать им не пришлось. Наташа жила через две улицы. И уже через несколько минут Мариша с Юлей стучались в дверь этой самой Наташи.
Стучались, потому что звонок по какой-то причине не работал. Наконец, когда подруги уже начали опасаться, что дома никого нет, за дверью раздались шаги, кряхтение, сопение и дверь открылась. На пороге стояла девушка примерно Юлькиного возраста. Ее длинные темные волосы были спутаны и висели неровными прядями. Косметика на лице размазалась и растеклась. И вдобавок девица зевала во весь рот, с риском вывихнуть себе челюсть.