Пьяная устрица
Шрифт:
– Да, – кивнула Мариша и сделала шаг по направлению к квартире.
– А можно я на них куплю себе хвостики?
– Можно, – согласилась Мариша.
– А шоколадку?
Мариша кивнула и подумала, что девочка вовсе не такая уж славная, как ей показалось вначале.
– Ты иди, детка, – ласково сказала она девочке. – Иди; пока я у тебя деньги обратно не забрала.
Угроза возымела свое действие. Девочка скатилась по лестнице с такой скоростью, словно у нее выросли крылья. Мариша прислушалась. Но ни шума падения, ни каких-либо других подозрительных звуков она не услышала, из чего сделала
Мариша переложила сумки с гостинцами в левую руку, толкнула дверь и оказалась в огромном коридоре. Должно быть, жильцы квартиры экономили на электричестве, потому что длинный коридор был погружен в полумрак. Вспомнив слова девочки, Мариша начала скрестись в стену справа от себя, надеясь наткнуться на дверь. Это ей удалось не сразу. Наконец она нащупала дверь и постучала.
– Кто там? – раздался из комнаты слабый голос. – Ленка, это ты? Чего-нибудь забыла? Вот бестолочь. Да входи же! Чего ты там еще скребешься?
Мариша вошла. В комнате был образцовый порядок. Все вещи стояли или лежали по своим местам. Нигде не было ни соринки. Возле окна стояла кровать, на которой лежала нестарая еще, полная женщина с обмотанной полотенцем головой.
– Ой! – испугалась женщина, увидев Маришу. – Кто вы такая? А где Ленка?
– Хочу попросить вас поработать у меня, – бухнула первое, что ей пришло в голову, Мариша.
Женщина недоверчиво посмотрела на нее и села в кровати.
– А кто вам дал мой адрес?
Этот вопрос Мариша обошла стороной, выгружая из сумки на стол возле кровати принесенную из магазина снедь. Удивительно, до какой степени у человека меняется образ мыслей при виде нежданных подарков. Татьяна Петровна не стала исключением. И Марише даже не пришлось ничего говорить. Татьяна Петровна сама убедила себя, что Мариша отличная девушка. А какая бы другая принесла столько всего вкусного и так кстати?
Татьяна Петровна, кряхтя, поднялась с кровати, уселась на стул и принялась изливать свою душу. К этому времени Мариша уже открыла бутылку кагора, справившись с упрямой пробкой. Татьяна Петровна выпила рюмочку сладкой темно-вишневой жидкости, и у нее окончательно развязался язык.
– И ведь что обидно, выбросили меня ровно собаку, – начала она свое излияние. – Никакого намека не было. Все было прекрасно. И вдруг однажды утром прихожу я к ним с продуктами – я всегда по дороге делала закупки, – а жена господина Агаяна мне и говорит: «Танечка, какая-то вы бледная. Не хотите ли отдохнуть? Недельку или даже две».
– И это все? – возмущенно спросила Мариша. – И сколько же вы у них перед этим проработали?
– Почти год.
– Надо же! Целый год! И что, проблем никогда не возникало? Я имею в виду до позавчерашнего дня?
– Да никогда! Никаких таких претензиев у них ко мне не было! Я человек обязательный и аккуратный. Не могу спустя рукава что-нибудь делать. Если уж работаю, так всю душу вкладываю. Сона сама сколько раз говорила, что я сокровище. Никогда у них в доме так все не сверкало. Еще бы! Я каждую неделю все от пола до потолка влажной тряпкой протирала. Еще бы не сверкать! А тут – «почему бы вам не отдохнуть». Я пришла домой и расхворалась от огорчения. Давление
поднялось. Голова кругом пошла. И денег, конечно, жалко. Большие это для меня деньги-то были. Но черт с ними, с деньгами. Обидно, вот что главное!– А что муж Сонин сказал? Господин Агаян, стало быть?
– Да ничего не сказал. Даже ко мне не вышел, – махнула рукой Татьяна Петровна.
– Может быть, его дома не было?
– Был! Заперся в комнате и о чем-то со своим братом и отцом гомонил – ругались они. Да так, что мне даже не по себе сделалось. Понять, о чем речь, я не могла. Они по-своему ругались. Что-то у них там стряслось. Со мной только Сона разговаривала. Ни господина Агаяна, ни Донару я так и не увидела.
– Донара – это кто? – мастерски изобразила интерес Мариша. – Кухарка?
– Нет, Донара – дочь Соны. Единственная. Наследница всего богатства.
– Повезло.
– Вот уж точно, – энергично кивнула Татьяна Петровна. – Только правду говорят – не в деньгах счастье.
– Почему? – удивилась Мариша на этот раз почти искренне.
– Потому что такой дрянной девки, как Донара эта, мне видеть никогда раньше не приходилось. Избалованная сверх меры. Уж такая своевольная, капризная да скандальная. Чуть что не по ней, сразу вопли! Нет, вы как хотите, а я такой дочери и злейшему врагу не пожелала бы. А вот Сона в ней души не чает. Доченька то, доченька се. А не замечает, что доченька эта своим матери с отцом на голову села и слезать не собирается.
Какая-то там неизвестная Донара совершенно не волновала Маришу. Ей интересней было выяснить, чем таким промышляют отец и его племянники. Старухи говорили, что он бизнесмен. Бизнесмен! Ха! Знаем мы этих бизнесменов. Но увы, ничего более Татьяна Петровна к своему рассказу о господине Агаяне прибавить не смогла. Да это и понятно. С хозяином она общалась меньше, чем с Соной и ее дочерью. Женщины почти все время сидели дома, а их отец, ясно, занимался своим бизнесом вне стен квартиры.
– А как вы думаете, почему все-таки вас так резко уволили? – спросила Мариша у женщины.
– В толк не возьму, – призналась Татьяна Петровна. – И так, и этак прикидываю. Ничего вроде бы не предвещало. Прямо как гром среди ясного неба. Я пришла к ним как обычно. У них был скандал. Мужчины орали друг на дружку. Донара орала на мать, мать тоже что-то кричала. Потом Донара забилась в свою комнату, а меня Сона отправила в отпуск. Да фактически уволила.
– Не могло ли это быть связано с бизнесом господина Агаяна? – спросила Мариша, надеясь таким обходным маневром выяснить хоть что-нибудь о сфере деятельности армянина.
Татьяна Петровна задумалась. Сама Мариша была почти на сто процентов уверена, что это племяннички господина Агаяна гонялись вчера целый день за Юлькой. И это их машина перевернулась на шоссе в нескольких километрах от дачи Юлькиных родителей. Но зачем им все это понадобилось, вот вопрос?
На крайний случай можно было предположить, что племянники господина Агаяна не лично Юльку преследовали, а просто как-то были связаны с Юлькиными преследователями. Но это уж действительно на самый крайний случай. А вообще Марише с трудом верилось, что Юльке удалось насолить даже одной армянской семье. А уж про две и говорить нечего.