Чтение онлайн

– Нет!!
– вскричал демон, и Чиптомака испугался, что сейчас очнутся и встанут все эти тысячи.

Но никто даже не пошевелился, только С'Шуга продолжал что-то выкрикивать и потрясать кулаками.

– Ты больше не мой, - продолжил ветер.
– Будь в тишине и забвении, будь ничто.

– Ненавижу!
– захрипел С'Шуга.
– Ненавижу тебя, Нечистый!

Но ветер больше ничего не сказал. Яростно жгло невидимое солнце, неподвижно сидели тысячи белых людей. Лэпхо вдруг с ужасом понял, что все эти демоны - армия того, кто зовется Нечистым. Что же это за место? Существует ли оно на самом

Между тем демон выгнулся, из его рта пошла густая черная пена. Чиптомаке стало страшно, он захотел проснуться. Кто-то взял его за руку.

– Ларимма?..

– Ты стал дрожать, - прошептала женщина.
– Тише. Смотри.

Но ничего интересного не происходило. Продолжая бормотать непонятные слова, старейшина смотрел сквозь прозрачный шар на нитку, тянувшуюся от головы демона к голове куклы. С'Шуга лежал без малейшего движения, плотно закрыв глаза. Чиптомака присмотрелся и заметил, что Пуш-Мача медленно ведет шарик вдоль нити, перемещая точку зрения. Скоро он доберется и до куклы... Старик тихонько зевнул в ладонь.

– Салакуни не умер?
– шепотом спросил он.
– Я не вижу, чтобы он дышал.

– Молчи, прошу тебя, - ответила женщина.

Вынужденный замолчать, лэпхо тайком огляделся. Большая часть зрителей так же откровенно скучала. Однако деваться было некуда, пришлось ждать, пока шарик в руке старейшины доползет до пучка травы, изображающего голову куклы.

– Чунга-Заш, - неожиданно сказал старейшина.

Тут же к нему подошел сын с маленьким железным ножом в руке. Он нагнулся и аккуратно перерезал нить, соединяющую головы человека и куклы. В тот же миг лежавший на полу глубоко вздохнул, открыл глаза и усиленно заморгал.

– Вот и все...
– сказал Пуш-Мача и взял с пола плошку с горящим маслом.
– Теперь он здесь, в этой травяной кукле. Оттуда демон не сможет выйти, не сумеет жить после смерти. Стань ничто!

Он аккуратно полил лежавшую на железной пластине куклу горящим маслом. Трава зашипела, дымясь, потом вспыхнула и почернела, сворачиваясь в пламени. Пуш-Мача терпеливо дождался, пока огонь погас, и прямо руками старательно растер пепел по железной пластине.

– Вот, - удовлетворенно сказал он и передал пластину сыну.
– Заройте это на нижнем уровне, у ручья. Теперь нашему народу не о чем беспокоиться.

Все вокруг облегченно вздохнули, стали подниматься с пола и расходиться. Кто-то бережливый одну за другой задувал плошки. Чиптомака не совсем понимал, что происходит, и хотел спросить у Лариммы, но той не оказалось рядом. В наступающей темноте лэпхо успел заметить, что женщина уже подошла к Салакуни.

Неужели свершилось? Неужели там, связанный по рукам и ногам, лежит теперь Салакуни, а не демон? Мимо проходил старейшина, и Чиптомака не долго думая схватил его за руку.

– Пуш-Мача, а не надо ли нам проверить, как прошел обряд?

– Мне ничего проверять не нужно, - высокомерно буркнул старейшина.
– Я и так видел, что все получилось. Не забывай, в моем лице ты видишь всю мудрость нашего рода. Иди и получи своего приятеля.

Старейшина ушел, Чиптомака наобум пополз вперед, надеясь, что в темноте не потерял направление. Ему повезло: об него никто

– Кто там?

– Салакуни, - торжественно сказала женщина, распутывавшая в темноте веревки.

– Салакуни?
– не поверил старик и быстро пробежал пальцами по фигуре, в которую уперся.
– Ларимма, это же ты! Что там, расскажи!

– Здесь Салакуни, я это чувствую!

– Вынь у него кляп.

Шерешенка так и поступила. Гигант шумно вздохнул, пошевелил губами и счастливо улыбнулся. В темноте этого никто не видел, но воин не расстраивался, и даже был рад, потому что одновременно с улыбкой на его щеках появились слезы. Когда узлы ослабли, он помог Ларимме развязать себя и принялся растирать затекшие руки.

– Салакуни!
– не унимался лэпхо.
– Скажи что-нибудь!

– Я еще многое вам скажу, друзья мои, - пообещал воин.
– Только выведите меня отсюда! Я хочу видеть своими глазами!

Некоторое время еще потребовалось на то, чтобы гигант смог встать на ноги. Чиптомака немного волновался: человек, стоящий перед ними, теперь говорил совсем не как демон, но и на Салакуни это было мало похоже. Не мог ли старейшина подсунуть им кого-нибудь другого, например одного из своих предков?

И только когда они помогли воину выбраться наружу, где он первым делом отнял у одного из охотников копье и швырнул его далеко за вершину холма, друзья поверили в возвращение Салакуни. Тот немного попрыгал, потом звонко хлопнул в ладоши и обнял сразу обоих.

– Пойдемте подальше от этих красных холмов, ладно? Неспокойно мне здесь!

Он первым бегом бросился к джунглям, за ним поспешила, как могла, Ларимма, а вот лэпхо едва шевелил ногами. Он все еще не мог поверить, что демон побежден, и ошалело оглядывался. Жители подземного селения старательно отводили от старика глаза, и вообще демонстрировали полное отсутствие интереса. Они любили и ненавидели, но что было, то прошло.

Рассудив, что в таком случае можно и не прощаться, Чиптомака заковылял следом за друзьями. Те уже стояли под деревьями, точнее Салакуни стоял, а женщина лежала на подстилке из прелых листьев.

– Лэпхо, друг мой, спасибо тебе за верность!
– заорал гигант.
– Ты и представить себе не можешь, что я пережил!

– Рассказать тебе, что вытворял С'Шуга с твоим телом?
– спросил старик.

– Я все знаю! Все это время я был вынужден видеть и слышать, что происходит, но не имел возможности вмешаться. Но самое ужасное...
– гигант доверительно положил руку на плечо Чиптомаке.
– Я знал все, что знал демон. И сейчас знаю! Это ужасно, лэпхо, в мире существуют огромные страны, порабощенные белыми безволосыми демонами!

– Ты уверен, что это самое ужасное?
– со счастливой улыбкой спросил Ларимма, которая не могла налюбоваться на воскресшего Салакуни.
– Вот, посмотри на мою щеку...

– Я же видел! Нет, она тебя совсем не портит! Но что мы здесь сидим? Идемте подальше, идемте в Шерешен! У меня от красных холмов болит голова. Или он болит от камня, которым ты меня ударила по затылку? Это было очень больно, - Салакуни потер затылок.
– Гораздо больнее, чем когда Чиптомака ударил меня гуолем на острове.