Путь познания
Шрифт:
Мне было скучно, и я просто проходил мимо, нигде не задерживаясь дольше, чем на минуту. Людей было очень много, они толкали меня локтями и руками, прорывались вперед и говорили, очень громко и возбужденно, то и дело перебивая друг друга. Я даже не старался запомнить дорогу, собираясь вернуться с помощью карты. Времени у нас оставалось еще много. Больше дня. И, если Сет действительно знает, где находится портал, а не только строит из себя крутого парня, найти его не составит большого труда.
Непонятно как я снова оказался на центральной площади. Здесь людей стало еще больше, у меня вдруг случился внезапный
Крики и громкие голоса окутали меня еще до того, как я оказался на самой площади. В самом центре стояло четыре больших деревянных возвышения, каждый из которых был переполнен людьми всех возрастов: мужчины, женщины, дети, подростки, старики.
Торги открыты.
На центральном возвышении ходил бодрый ведущий, расхваливая товар.
– Вы только посмотрите, какая милая девушка, - кричал он, не имея микрофона.
– Гладкая белая кожа, длинные золотистые волосы, красивая фигура и лицо Афродиты. Разве не о такой прислуге вы мечтали?
Я пока ничего не видел, но голос доносился очень отчетливо.
– А посмотрите на этого...Какой силач, какие мускулы, мышцы, как у быка. Ммм, мне бы такое тело. И совсем недорого, должен заметить.
Мне так и не удалось пробиться вперед, чему я был рад. Происходящее на этой площади слишком уж напоминало мне сожжение в Тухлом городе. Это был всего лишь один из миров, придуманных каким-то Создателем, но от этого он не был менее реальным или менее жестоким. То, что здесь происходило, было ужасным, но я ничего не мог сделать ради спасения этих людей. Хотя...? Я же все-таки Создатель. Другое дело, готов ли я пожертвовать ради них своей жизнью? Нет, не готов. В таком случае чего стоят все эти дурацкие рассуждения? Яйца выеденного не стоят.
На сцену по одному выводили раба, ведущий расхваливал его, как мог, заставлял крутиться в разные стороны, отвечать на свои вопросы и улыбаться. К моему удивлению, рабы с точностью исполняли все, что им приказывали.
В какой-то момент ведущий попросил одну из девушек раздеться полностью, и та, не раздумывая, сбросила с себя одежду, представ перед всей толпой совершенно обнаженной. Я ахнул от удивления.
– А что им еще остается делать?
– спросил стоявший рядом со мной дряхлый старик.
– Они будут из кожи вон лезть, только чтобы их купил кто-то. Тех, кому не повезет, отдадут работать в подземные шахты, на фабрику, или же на бои. И работать там они будут до тех пор, пока не умрут. А так у тебя есть шанс попасть в хороший дом, где светло, тепло и есть еда. На большее рассчитывать не приходиться, - в голосе старика слышалось неприкрытое осуждение и отвращение, но говорил он тихо, словно опасаясь, что его услышат в этой жужжащей, как улей, толпе.
Я только кивнул ему и ушел, не в силах больше выносить этого зрелища. В этот самый миг вновь раздался хорошо поставленный голос ведущего.
– А теперь самая младшая участница сегодняшних торгов. Как тебя зовут, малышка?
– Урса, - раздался еле слышный ответ.
Против своей воли я обернулся. На сцене стояла худенькая девочка лет шести. На ней было надето оборванное грязное платье, волосы перехвачены синей лентой под
цвет ее глаз. Она стояла и дрожала, не в силах унять свой страх. И от взгляда на нее, я не мог сдержаться от дрожи.– Урса, Урса, внученька, - голос старика начал трястись, и он упал бы на землю, если бы я не успел его подхватить. Он был высоким, но настолько худым, что почти ничего не весил.
– Это...это ваша внучка?
– спросил я, его дрожь передалась и мне.
– Да. Ее забрали несколько месяцев назад. Я приходил на каждый торг, пытаясь найти ее, и вот сейчас..., - он будто тисками сжал мою руку.
– И так первая ставка...серебряный нож вон того мужчины в белом. Какие еще будут предложения?
Старик поднял руку вверх, держа в ней золотой медальон.
– Вторая ставка - золотой медальон. Неплохо, неплохо. И это только самое начало.
Я удивился, но дальше поступило не меньше шести предложений купить маленькую девочку. Еще несколько минут назад ставка старика была самая большая, но потом какой-то мужчина предложил золотой перстень с рубинами.
Не раздумывая, я принялся шарить по карманам. Затем к ставке добавился еще один нож, внезапно оказавшийся серебряным, и небольшое золотое колечко. Я с замиранием сердца ждал, но этого все равно не хватило. У того толстосума все еще ставка была больше. Тогда я решился и снял с руки золотой браслет - мамин подарок - и тоже протянул старику. Тот смотрел на меня чуть ли не как на бога и заявил о повышении ставки. Я сжал руки в кулаки, не отрываясь, глядя на сцену. Ведущий набрал в легкие побольше воздуха и произнес:
– Победил старый мужчина в темном плаще.
К нам подошел высокий плечистый амбал, забирая ставку. Старик дрожащими руками высыпал ему все свои сокровища. Амбал кивнул и удалился.
Об этом деле сразу же все забыли, перейдя на новый лот, все, кроме нас троих. Я подбежал к сцене, подняв ребенка на руки. Она была как пушинка, маленькая и худенькая, слегка приобняла меня руками за шею, но не произнесла ни слова. Я подошел, даже подлетел, к старику и поставил девочку на землю перед ним.
– Урса, - прошептал старик, по его лицу текли слезы.
Девочка открыла глаза, увидела, кто перед ней, и тут же бросилась в его объятия.
– Дедушка!
– Урса!
– на этот раз его голос звучал уверенно и ласково одновременно.
Затем старик повернулся ко мне и несколько раз пожал мне руку:
– Как я могу отблагодарить вас за то, что вы сделали? Если бы не вы, я бы...я бы никогда не смог вернуть ее.
– Что я сделал? Всего лишь отдал несколько побрякушек. Вот что я скажу вам: берегите ее и не позвольте случиться с ней ничему плохому, и мы будем в расчете, хорошо?
– Спасибо, - тихо сказала Урса, смотря на меня своими огромными глазами.
В этот момент она почему-то напомнила мне Лиссу. Я улыбнулся, взъерошив ей волосы.
– Знайте, - сказал старик, еще раз пожав мне руку.
– Луис Карбе теперь на всю жизнь ваш должник. Только скажите, и я сделаю для вас все.
– Я надеюсь, у вас все будет хорошо, - искренне сказал я.
– А как вас зовут?
– спросила Урса, за что получила строгий взгляд Луиса.
– Нельзя спрашивать о таком человека, который столько сделал для тебя, - начал он, но я оборвал его, выставив вперед руку: