Путь между
Шрифт:
Денхольм вздохнул и пересказал свой сон. То, что запомнил.
— Хорошая сказка, — одобрительно кивнул Санди. — Так, говоришь, самого Йоттея довел? Я, конечно, не сомневаюсь в твоих способностях в этой области, братец, но чтобы Всемогущие Боги Смерти, Сна и Мечтаний спорили, гадая, как от тебя избавиться?! Тебе не кажется, что ты пересолил свою историю?
— Можешь не верить. — Король пожал плечами, встал и пошел смывать липкий пот приснившегося кошмара. — Тебе, конечно, виднее.
— Так, значит, ты не смог разглядеть его лица? — уже серьезнее переспросил шут. — И от света он защищался?
— Да. И я не могу понять…
— Тут два варианта, — печально пояснил Санди. — Первый: ты просто не помнишь брата настолько четко,
Денхольм молчал. Перед глазами стоял извернувшийся в безумной муке призрак брата, в ушах продолжал кричать его надломленный голос.
— Я не хочу в это верить, — еле слышно прошептал король. — Но боюсь, что ты прав. Как всегда.
Потом он плакал, бессильно и зло, а шут, добрый верный шут, успокаивал его, как умел. И не мог успокоить.
Но теплые мягкие руки Йоххи коснулись лица Короля, и сон кинжалом милосердия убил воспаленное сознание, и Йосса приняла его в свои объятия, проведя дорогой сладостных грез и видений.
А потом наступило утро, принеся новые заботы и дела, среди которых затерялась боль давней потери.
И вслед за утром пришел день.
День Светлых Богов [3] .
Священный Праздник.
Таким образом, в тексте месяц сейв обозначен как декабрь, цейв — январь, зейв — февраль, вайлир — март, звенень — апрель, жжень — май, ваель — июнь, ваиль — июль, ваэль — август, осс — сентябрь, оскит — октябрь, лоркан — ноябрь. Год начинается весной, первого дня вайлира. В 32-й день зейва справляется Последний День Уходящего Года. В середине жженя (то есть 16-го дня) в Элроне празднуют День Светлых Богов.
3
Отсчет времени в мире Хейвьяра ведется приблизительно так же, как и на Земле. Год составляют двенадцать месяцев и четыре времени года. Для удобства восприятия текста вместо элронских названий проставлены наименования, распространенные в ряде стран мира Земля и его модификаций, хотя число дней в месяце Хейвьяра постоянно и составляет 32 дня (четыре восьмидневки).
Короля омыли и обтерли благовониями, ароматной помадой уложили непослушные вихры, облачили в расшитые золотом и каменьями дорогие ткани. Идти было тяжело и неудобно, корона из кленовых листьев пригибала голову.
В тронном зале его ждала прекрасная Ташью, ее тщательно уложенные золотые косы напоминали королевский венец. Властной рукой отстранив Мастера, Пробующего Первым, она сама отпила из Праздничного Кубка и протянула его королю:
— Пей, государь! Доброе вино веселит сердце во славу Светлых Богов!
«Пей, Денхольм! — сияли ее глаза. — Пей во славу нашей любви! Осталось совсем немного. Мне скоро тридцать пять, и тогда я буду принадлежать только тебе!»
Король поклонился и пригубил кубок:
— Во славу Светлых Богов!
«Во славу тебя, несравненная Ташка! Во имя твоих глаз! — пела его душа. — Осталось немного. Скоро тебе тридцать пять! И только ради этой минуты я снова прощаю твоего отца!» [4]
«Не сердись на него, милый! — смеялись ее глаза. — Он тоже заботится о благе государства. Так, как он это себе представляет! Забудь о нем: сегодня праздник! А следующий мы встретим вместе!»
4
В мире Хейвьяра люди в среднем живут около ста пятидесяти лет. Таким образом, в тридцать лет наступает совершеннолетие, отрез Жизненной Нити от пятидесяти до семидесяти лет считается временем расцвета, после ста лет приходит пора старости. По сложившейся
в незапамятные времена традиции в Элроне наиболее крепкими и благополучными браками считаются союзы, заключенные после тридцати пяти лет. Отпрыскам королевской фамилии, чья семейная жизнь влияет на благополучие страны, приходится следовать старинному правилу неукоснительно.Король осушил кубок и подал руку своей нареченной. Прекрасные и гордые прошли они анфиладу празднично украшенных залов и вышли из дворца. И замерли, оглушенные приветственным ревом толпы. Им подвели чудных белоснежных коней, выросших на вольных холмах Холстейна. Церемониймейстер помог Ташью, король вскочил в седло сам.
Протрубил серебряный рог. Денхольм вскинул руку, и процессия тронулась, медленно и величаво перетекая с одной улицы на другую, безжалостно топча лошадиными копытами усыпанные цветами дорогие ковры. С балконов домов свисали древние боевые знамена и дорогие, расшитые золотом гобелены. В домах победнее из окон вились гирлянды яблоневых веток и охапки черемухи, кавалькада утопала в белых лепестках, и голова кружилась от их дурманящего запаха. Струились по ветру шелка и ленты, тяжелыми волнами спадали бархат и парча, в глазах рябило от пестрых шляпок и сверкающих граней драгоценных камней.
Столица веселилась и пела Священные Гимны Победы.
Столица утопала в цветах.
Столица любила День Светлых Богов.
Путь короля лежал в Светлый Храм Итанора. И вот уже изящные тонкие башенки показались за домами, сверкнули золотом купола, и вскоре все волшебство белокаменного кружева, созданного эльфами Пресветлой Эариэль, в который раз пленило сердце Денхольма; и опять он стоял на Площади Ветров, оглушенный и счастливый, тщетно пытаясь вздохнуть и двинуться дальше, слушая ликующую песнь колокольного перезвона, не в силах отвести взгляд от дивных переплетений арок и колонн.
Великий Жрец Света вышел на ступени и протянул королю Каменную Чашу. Король спешился, смочил в потоке загустевшего Света руку, коснулся ею лба и обернулся к Ташью. Прекрасная, как Сама Волшебница Эариэль, девушка коснулась ладони короля, с которой стекали бесценные капли. Денхольм стиснул ее пальцы, и вместе, рука в руке, они вошли в храм. Сзади неясной тенью проскользнул верный Санди.
Внутри храм был еще прекраснее, чем снаружи. Изумительные яркие фрески и сверкающие шитьем гобелены, созданные руками несравненных эльфийских мастеров, пленяли не меньше, чем внешние барельефы. А на алтаре, грозно подняв золотое копыто, стоял Единорог. Единорог Пресветлой Эариэль, гордый Кельм. Статуя была выполнена так правдиво, что короля снова и снова охватывал священный трепет, и он ждал, что прекрасный Зверь стукнет копытом, высекая искры из мраморного пола, и ударит по врагам грозным золоченым рогом. Но Зверь стоял неподвижно, из века в век, и мудрая радость читалась в его каменных зрачках.
Король подошел к алтарю, преклонил колени и долго молчал. Что мог он сказать Зверю Праматери Королей Элроны? Разве нужны были слова?
Наконец Денхольм стряхнул неожиданно навалившееся оцепенение и торжественно возложил на каменное ложе Праздничный Дар — дивный опал в драгоценной оправе. Подумав немного, он сорвал с пальца перстень со Священной бирюзой и пристроил рядом с медальоном.
— Для Йоссы, — пояснил он изумленно вскинувшему брови жрецу.
Старик понимающе кивнул и снова отступил от алтаря.
«Спасибо тебе, ласковая Йосса. Прими это в благодарность за весточку о брате. И за мою спасенную жизнь».
«Разве только я помогала тебе, Потомок Богов? — изумленно откликнулся в его голове задорный голос. — Что бы я смогла без помощи братьев? Мне ли сражаться с Той, За Которой Нет Даже Света?»
Король встал и нахмурил брови. Йосса права. И кто, кроме короля, осмелится нарушить установившиеся обычаи! Он поклонился Зверю, склонил голову перед жрецом и решительно вышел из храма. Следом за ним устремились встревоженные Ташью и Санди.