Путь Избранной
Шрифт:
Однако эта оттепель не затронула Охотника, с которым Стейндмонд держал себя очень строго, порой даже слишком. И это привело к ссоре, и если бы не мое вмешательство, она могла закончиться новой дракой.
Чем ближе подходили к горам, тем прохладнее становилось. Благо на этот случай была заранее предусмотрена теплая экипировка, который все мы не преминули воспользоваться. Вот и горы Монсэ, вернее нужная нам гора Нейф, очертания которой покрыты голубым светом. Что примечательно, это свечение вижу лишь я. Видимо это и есть одно из проявлений особой связи Тэлума с Избранной, о котором мне говорили во дворце, успокаивая, что артефакт откроет свое точное месторасположение по мере приближения к нему. Восхождение началось. Пологие склоны пока позволяли обходиться
Во время покорения Нейфа Беллавия по-прежнему была холодна со мной, однако постепенно, по мере нашего продвижения вверх, начала разговаривать со мной, пусть и общими официальными фразами. Хедвига Палма она до сих пор сторонилась, видимо, его быстрый скачок с влюбленностью в нее во влюбленность в Избранную, сильно ранил ей сердце. И я ее прекрасно понимаю ее и одновременно недоумеваю, как Охотник, большую часть нашего пути уделявший вниманием и особое расположение только к целительницы, так резко, а главное совсем неожиданно, увлекся мной? Я, тщательно взвесив все вехи наших взаимоотношений с Охотником, так и не смогла найти адекватную причину произошедшей перемены. Или же я чего-то не знаю и в отношениях девушки и охотника случилось что-то такое, что не оставило шанса Белли? Но если он по непонятным причинам охладел к красавице, зачем же увлекаться неприятной ему Избранной? Сплошные загадки, без шанса на ответ, ибо ни с Беллавией, ни с Хедвигом обсуждать причину произошедшего разрыва некогда теплых отношений я не собиралась.
Обед прошел быстро, и наше восхождение продолжилось. Сердце радовалось, ведь это было последнее географическое препятствие на пути к Тэлуму. Как только перейдем через Нейф, мы попадем в сердцевину круга, образованного горной цепью Монсэ. И именно там и отыщем замок с артефактом. Об этой точной последовательности действий для нахождения Тэлума я узнала сразу после сна, вернее, четко осознала, что только так и нужно поступить. Для меня все это было очевидно и не вызвало вопросов, чего не скажешь о самом убежище Тэлума.
«Допустим, открыть его я смогу, использую подсказку, данную мне артефактом. Но как быть дальше? Как не заблудить в коридорах замка, наверняка полного опасных ловушек и забрать из-под самого носа темных артефакт, который они тщательно оберегают, раз построили замок в таком труднодоступном месте, надежно защищенном горами и куполом невидимости? Так много вопросов, и так мало ответов. Надеюсь, Тэлум поможет той, которую он сам и избрал в свои хранительницы, с наименьшими потерями забрать его из лап темных и вернуть в Сиат. Иначе, у меня будут большие проблемы. Хотя нет, уже не будет. После внезапно пробудившейся ко мне страсти Хедвига и способов ее проявления, мне уже ничего не страшно. И даже темные маги с их заклинаниями уже не поразят меня, ведь после такого взгляда Охотника я уже должна быть насквозь пробита ударной порцией обожания и безграничной любви. Странный он человек, непредсказуемый и по-своему привлекательный. Статный, с красивым мужественным лицом и… и отвратным характером», — оборвала зашедшие не в ту сторону мысли, кинула полный негодования взгляд на Палма, ничего не подозревавшего о моих размышлениях и молча шедшего рядом, и оступилась.
Нет, не оступилась, а по щиколотку провалилась под землю, а потом стремительно полетела куда-то вниз.
Когда я очнулась, кругом были обломки горных пород, а высоко надо мной зияла огромная дыра, сквозь которую светили лучи полуденного солнца. Глазам было больно от такого яркого света, тело ломило, мозг сковала вялость и желание спать. Приходилось бороться со всем этим, прикладывая не малые усилия воли.
Окончательно придя в себя, ищу глазами ребят. Рядом лежит Белли.
— Ты как? — спрашиваю у нее.
— Нормально, вроде цела, — отвечает она и пытается приподняться.
Чуть поодаль от нее Охотник постепенно приходит в себя. А Стена я не вижу. Где он?
— Стен, — тихо зову я и пытаюсь привстать. Сделать это трудно, поскольку тело до сих пор неприятно ноет,
но, по крайней мере, хоть переломов нет, если я смогла встать на ноги. — Стен! — тревожно взываю я, и, обернувшись, вижу его, лежащего без чувств. — Стен! — трясу его, пытаясь привести в сознание, но темноволосого мужчину не приходит в себя. С помощью магии диагностирую герцога на предмет переломов и ран — он цел, если не считать пары царапин на щеке и нескольких ушибов. — Стен, очнись, прошу тебя, — умоляюще произношу я и с помощью магической подпитки пытаюсь привести воина в чувство и заодно излечить. — Очнись! — кричу я, а Белли подносит склянку с резко пахнущим веществом к носу магу. Подействовало! Ресницы дрогнули, он отрывает глаза и морщится. Тут же целительница убирает серебристую склянку и подносит к его устам небольшой флакончик с зеленой жидкостью, и просит выпить ее. Герцог беспрекословно выполнил требование девушки, а я, не выпуская его ладони из своих рук, с радостью смотрю на то, как Белли восстанавливает ему силы.Рейнхарт быстро вернулся в прежнюю форму, не забыв поблагодарить меня и Беллавию за помощь, и как только он встал на ноги, я, сама не понимая как, повисла у него на шее.
— Я так рада, что все обошлось, — сказала я и сильнее прижала его к себе.
— Все в порядке, — ответил он, и от этих слов на душе стало тепло.
— Кхмм, — кашель Охотика попытался прервать идиллию мира двоих, но я никак не отреагировала, а светлый маг только крепче обнял.
— Кхммм, — повторил он, — А как мы будем выбираться отсюда? Одних объятий для этого недостаточно, — с долей ехидства проговорил Палм.
— Действительно, как? — запрокинув голову и вопросительно посмотрев на Стейндмонда, спросила я.
— С помощью артефактов для скалолазания, — спокойно ответил он, поцеловал меня в лоб и разомкнул объятья.
На то, чтобы сначала излечиться от множественных синяков, царапин и ушибов, а затем вернуться на поверхность ушло немало времени. Ближе к вечеру мы смогли покинуть этот провал и даже поднялись вверх на несколько ти.
После приключения с провалом лед в отношениях с целительницей дрогнул. Она опять стало приветливой и смешливой барышней, и в группе воцарилась некогда утраченная дружелюбная атмосфера.
Во время моего ночного дежурства Хедвиг попытался было присоединиться ко мне и помочь, но я в вежливой форме попросила оставить меня в покое и обратить внимание на умницу и красавицу Белли. Но мои просьбы остались без внимания, и только выставленный щит убедил назойливого мужчину отстать от меня. Но это было только временная победа, поскольку через некоторое время охотник на нечисть появился с подношениями в виде моих любимых сладостей — и как он только узнал, что я предпочитаю именно их — и кружкой горячего напитка.
— Благодарю, я не голодна, — отказалась я и укрепила щит.
— Напрасно, ведь здесь твой любимый пирог, печенье и вкусный горячий напиток. Я бы на твоем месте подумал об этих замечательных яствах и не отказывался, — сказал он, и медленно пронес тарелочку с ароматным кусочком пирога и несколькими кругляшами аппетитного печенья на уровне моих глаз.
— Я кажется уже сказала тебе, что я не голодна, — ответила я. — Иди отдыхай, я сама со всем справлюсь, — но мужчина никуда не спешил и я решила воспользоваться моментом и проявить свое женское любопытство.
— Ты же меня ненавидел до недавнего времени, а тут вдруг стал добиваться моего расположения. Зачем тебе все это? — спросила я и посмотрела на Охотника.
— Я полюбил тебя и теперь не отступлю, пока не добьюсь ответных чувств, — твердо ответил он и с легкой улыбкой на устах посмотрел на меня расплавленным серебром глаз.
Странно, но его признание в любви не вызвало у меня смущения или неприязни, как это обычно происходило со мной, когда поклонник был не особо приятен мне. Наоборот, мне показалось, что я даже ждала именно этих слов именно от этого человека, который настолько сильно ненавидел Избранную, что влюбился в нее. Ох уж это мое женское тщеславие и мстительность по отношению к хейтерам.