Пуговка для олигарха
Шрифт:
Надя вспыхнула. Загорелись уши, щёки и даже шея. Тётя всё знала!
— Но я… Разве Рафаэль… Он не… — она не могла сформулировать вопрос. Стыд жаркой волной прокатился по телу. — Он сказал, чтобы я не волновалась. Он меня обманул?
— Рафик, — позвала тётя, — ответь на вопрос Нади.
Он поднял голову:
— Да не знаю я, что ответить. Я плохо помню, что произошло. Надеюсь, пронесёт.
— Надеешься? — вырвалось у Нади. — Как ты мог?!
— Ой, только не строй из себя святую, — оборвал он. — Можно подумать, ты этого не хотела. Так что расслабься и не кипишуй раньше времени. Может, ничего страшного и не случится. А если возникнут проблемы, мамуля тебе поможет. Да, мамуль?
— Конечно, помогу, — ответила
Прозвучало это зловеще.
Она ощущала себя совершенно разбитой. Рафаэль уехал на учёбу на маршрутке (джип после экспертизы ещё не вернули), тётя Поля отправилась по своим делам, и даже Нина куда-то исчезла. Надя осталась в большом доме в одиночестве.
Она прошлась по гостиной, заглянула в каждое зеркало, потопталась босыми ногами по шкуре зебры, подошла к роялю. Села на кожаный крутящийся стул и осторожно открыла крышку. Сердце забилось сильнее. Она занесла руку над клавишами, но не осмелились по ним ударить. Ей казалось, только хозяин имеет право трогать инструмент и извлекать из него звуки. Она наклонилась и коснулась прохладных клавиш щекой. От них исходил тонкий, едва уловимый, но очень приятный аромат.
Потом поднялась на второй этаж. Её привлекала четвёртая комната. Она положила руку на блестящую металлическую ручку и провернула её. Дверь распахнулась, и Надя попала в сказку. Голубые стены с золотыми звёздами, голубые шторы, белая мебель, а в центре комнаты — детская кроватка с кружевным балдахином. У стены — пеленальный столик, кресло для кормления и пушистая овечка-качалка — такая милая и забавная, что Надя не удержалась и погладила её по голове. От сквозняка качнулись игрушки, подвешенные над кроваткой, — слоники, жирафы и зебры. Раздался тихий мелодичный звук. Надя вздрогнула и заглянула в кроватку, словно ожидала увидеть там малыша. Но там никого не было. Пустая колыбелька… Тетя не солгала, это не гостевая комната, а детская — для того, кого пока ещё нет на свете. Для будущего ребёнка, которого она родит любимому мужу.
Надя вышла и бесшумно затворила за собой дверь. Ей было неловко, как будто она вторглась на запретную территорию и потопталась по чужим мечтам. Тётя же упоминала, что наверху — детские комнаты. Теперь Надя убедилась, что тётино намерение родить ребёнка, — не пустые слова или бравада, а вымечтанное заветное желание. Она действительно хотела малыша.
Можно ли родить в сорок два года, если до сих пор этого не случилось? Надя не знала. Но тот факт, что тётя часто посещала гинеколога, говорил о проблемах со здоровьем. Почему в жизни так несправедливо устроено? У Любаши не было ни денег, ни мужа, ни особого желания рожать ребёнка-безотцовщину, но она беременна и скоро станет матерью. А у тёти Поли было всё — достаток, семья, роскошный дом и лучшие московские врачи, — но родить у неё не получалось. Прекрасный и эгоистичный Рафаэль мог остаться единственным сыном.
В задумчивости Надя остановилась у двери, которая вела в спальню Глеба. Если в доме никого нет, ничто не помешает ей проникнуть в комнату дяди и найти рубашку с перламутровыми пуговицами. Она спокойно снимет с неё мерки и зарисует выкройку. Не то чтобы Надя собиралась шить точно такую же рубашку, как у знаменитого итальянского портного (это был бы плагиат!), просто хотелось иметь под рукой модную выкройку. И мерки — мерки нужны обязательно! Теперь, когда экскурсии и развлечения отменились, а семья Громовых решала серьёзные проблемы, самое время заняться кройкой и шитьём. Мысль о работе — и не просто о работе, а о шитье рубашки для Глеба — заставляла дрожать в душе какую-то тонкую и трепетную ниточку. Что ещё она могла предложить этому человеку? Этому… мужчине.
В его спальне обстановка не отличалась изысканностью. Простая кровать-полуторка, застеленная
серым стёганым покрывалом, тумбочка, светильник с чёрным абажуром. Несколько книг в потрёпанных переплётах. В ногах кровати — небольшое кресло, на спинку которого небрежно брошен халат. Из комнаты вели две двери — одна в ванную, другая — в гардеробную. Надя зашла в гардеробную и остановилась перед штангой с костюмами и рубашками. Приблизилась и сунула нос между пиджаками. Приятный запах, который она ощутила от клавиш рояля, здесь чувствовался сильнее. Возможно, это были его духи. Она быстро перебрала вешалки и нашла итальянскую рубашку ручной работы. Взяла её и вернулась в спальню. Одновременно с ней, но из другой двери, в комнату вошла Марта — как обычно, с поджатыми губами и нахмуренным лбом. Правая рука Глеба Тимофеевича, суровая училка. У Нади всё внутри сжалось, словно её застали на месте преступления.— Что ты здесь делаешь? — спросила Марта.
Глава 27. Верная Марта
— А ты? — от испуга Надя обратилась к едва знакомой взрослой женщине на «ты».
Подняв широкие чёрные брови, Марта разглядывала рубашку в руках Нади.
— Глеб попросил привезти ему кое-какие вещи и документы, — она потрясла в воздухе списком, написанным неразборчивым почерком наискосок через весь лист.
— А почему он сам не приехал?
— Занят.
Надя молчала, ожидая продолжения. И Марта продолжила:
— Он в изоляторе с Ниной. Пытается выбить ей свидание с Юсуфом.
— Как он?
— Юсуф или Глеб? — спросила Марта.
— Юсуф, — смутилась Надя.
— Нормально, учитывая, что недавно он убил человека, и ему грозит тюремное заключение. Некоторые держатся намного хуже. А этот парень — просто образец здравомыслия и раскаяния. Может, получится заключить мировое соглашение.
Надя сглотнула.
— А Глеб?
— Ему тяжело, — просто ответила Марта. — Он принципиально не защищает виновников ДТП со смертельным исходом. А сейчас у него нет выбора.
В её голосе Наде почудилось обвинение.
— Ты тоже думаешь, что это я виновата в аварии? Сбила с толку хорошего парня, добавила проблем хорошему адвокату?
— Нет. Я видела запись с места аварии — ты выбежала из машины помочь пострадавшей. Сидела с ней, пока та не умерла.
— На дороге были камеры?
— Перекрёсток виден через камеру круглосуточного магазина. Твоё поведение увеличивает шансы на мировое соглашение, но вот поведение Юсуфа…
— А что с ним не так?
— Я знаю его не один год, они с матерью давно работают у Глеба, — сказала Марта. — Я дала бы голову на отсечение, что такой человек, как Юсуф, не уедет с места аварии. Почему он не вызвал полицию — загадка, которую я не могу разрешить. Это просто необъяснимо.
Марта смотрела пытливыми серыми глазами, словно пытаясь залезть Наде в голову. Та поспешила сменить тему:
— А зачем Глебу вещи? Он куда-то уезжает?
— Сказал, что поживёт в московской квартире.
— Почему? — вырвалось у Нади. — Он как-то объяснил своё решение?
Неужели после разговора про отель он так разозлился, что не захотел находиться с ней на одной территории? Проще сбежать из дома, чем видеться с ней по утрам и вечерам? Она настолько ему противна?
— Надя, мы дружим с Глебом с первого курса, больше пятнадцати лет, но в личную жизнь друг друга не лезем.
Значит, личное. Наверняка он её возненавидел!
— Так что, он больше сюда не приедет? Я никогда его не увижу?
— Разумеется, увидишь! В ближайшее время он планирует свозить тебя к дочери пострадавшей. Ты готова лично принести извинения? Это поможет Юсуфу, если начнётся суд.
— Да, конечно. Я сделаю всё, что нужно.
В голове что-то крутилось. Какая-то несостыковка… Надя ухватила эту мысль.
— Постой, Марта! Ты сказала, вы дружите больше пятнадцати лет.
— Да.