Прятки на осевой
Шрифт:
Сиверцев мог поручиться за слова Тараненко – хоть сам Ваня непосредственно никогда не занимался ни псионикой, ни программированием детекторов жизненных форм, но и имеющихся у него знаний вполне хватало, чтобы отчетливо понимать: Тараненко абсолютно прав. Пси-активность в пассивной фазе все равно остается пси-активностью и приборами исправно регистрируется. Вроде того, как даже в безветренную погоду, когда воздух неподвижен, тем не менее можно с уверенностью определить: вокруг не безвоздушное пространство, не вакуум, воздух присутствует. Так и с пси: сам факт способности к псионике
– Умный ты, Максим, дальше некуда, – недовольно заметил Покатилов. – Только пользы с твоих познаний сейчас – кот наплакал. Лучше детектор включи, что он там кажет?
Тараненко развернул в нужную сторону один из экранов на гибкой штанге:
– А вот глядите сами. Это мы в вездеходе, это мои и ваши люди снаружи, можно пересчитать. Чертова дюжина – семеро моих, четверо ваших и два сталкера, все сходится.
Покатилов сверился с каким-то своим карманным приборчиком, Сиверцев не рассмотрел, с каким именно.
– Правее надо брать, – сказал он. – Они на триста сорок шесть градусов от нас.
Тараненко вопросительно уставился на Покатилова.
– Чего смотришь? – проворчал Покатилов. – У Баграмова на одежде маячок. Цепляли его, правда, для других целей, но отчего бы сейчас не воспользоваться?
Тараненко тотчас расплылся в азартной улыбке:
– Так это ж шикарно, Виктор Палыч! Далеко до них?
– Не знаю, чтобы дальность засечь, нужно два пеленгатора, а лучше даже три. У меня только один. Азимут дает и больше ничего.
– Жаль, но и то хлеб, – вздохнул Тараненко. – Интересно, долго маячок проработает? В Зоне обычная электроника быстро дохнет…
– Будем надеяться, достаточно долго, – поморщился Покатилов. – Слушай, а побыстрее нельзя? Тащимся, словно вши по плеши…
– Это к ведущим. – Тараненко развел руками. – Зона все-таки не проспект. Хоть четыре ночи без выбросов, да и последний совсем слабый был – все равно есть риск куда-нибудь вляпаться. Уж лучше пусть ребята глядят.
– Мы ночами без всяких приборов шастали, – проворчал Покатилов, видимо, имея в виду времена сталкера Лося. – И от патрулей военных только так уходили.
– Ну и много из вашего поколения уцелело? – резонно поинтересовался Тараненко.
Покатилов не ответил, вместо этого снова сверился со своим приборчиком-пеленгатором.
– Еще правее, – сказал он, взглянув еще и на плавающий в глицериново-спиртовой смеси шарик бортового гирокомпаса. – Упреждение я учел.
Тараненко тут же заговорил в микрофон:
– Петро! Директ десять градусов вправо! Даже пятнадцать!
Ответ капитана был слышен только Тараненко, но цепочка зеленых точек на экране детектора жизненных форм чуть-чуть притормозила на правом фланге и занесла вперед левый. Вездеход во время неизбежной остановки вразнобой шевельнул гусеницами и тоже лег на новый курс.
– Фары погаси, – обратился Тараненко к водителю. – Хлопцы просят, говорят – мешают…
Водитель тотчас выполнил приказ. Сразу стало заметно, что уже почти рассвело.
Военсталкеры, охранники Покатилова
и Кекс с Батоном растянулись цепью, и на взгляд Сиверцева, перемещались довольно резво, чуть ли не трусцой. Время от времени кто-нибудь в цепи отклонялся от прямой, обходя препятствия и опасности. Старший маршрута чуть поотстал от цепи; он координировал общие действия, а также указывал наиболее подходящий путь вездеходу.Таким манером отмахали километров пять, не меньше. Судя по карте, примерно на таком же расстоянии и чуть левее курса располагались трущобы на окраине Диких земель, бывшая вотчина группировки «Долг». Все, что от нее осталось, – до сих пор действующий бар «100 рентген» в одном из подвалов да пара десятков схронов к северу от Диких земель.
– В бар они чешут, что ли? – напряженно спросил Покатилов. – Странно, я вообще-то расспрашивал бродяг, которые туда захаживают.
– И чего?
– Да ничего в общем-то, – пожал плечами Покатилов. – Никакой связи с нашей… темой.
«Чего это Покатилов так разоткровенничался? – удивился Сиверцев. – Вслух рассуждает при мне, при водителе. Вроде раньше только с глазу на глаз мог что-нибудь сообщить».
Сиверцев покосился на Флэша – тот жадно уставился в экран-панорамник на переборке кабины. Ну, да, по первому разу оно интереснее всего!
«Забавно, – подумал Сиверцев. – Похоже, я уже не главный салага на борту: как минимум в экран успел насмотреться за двое суток».
– Это не они, а? – спросил Тараненко, сосредоточенно колдуя над монитором, изображение на котором он все время то увеличивал, то уменьшал.
Сиверцев привстал и глянул на монитор перед Тараненко, но увидел мало что: увеличенное изображение сильно дергалось и прыгало, он вообще ничего не понял и не разобрал, только мельтешение темных пятен. Как-то это надо было сопоставить с курсом, с данными биосканера, ну и с пеленгатором Покатилова тоже.
Биосканер четко показывал вездеход, наружную цепь и несколько красных точек слева от вездехода; Сиверцев сразу понял, что это не то – просто какие-то твари Зоны шастают по каким-то своим недобрым делам.
– Далеко, детектор пока не берет, – буркнул Тараненко с досадой. – По-моему, все-таки они. Двое, и примерно на азимуте баграмовского маячка.
Покатилов буркнул что-то неразборчивое, Сиверцев не расслышал – вездеход как раз тряхнуло на очередной неровности почвы.
– Ага, – оживился Тараненко. – Петро говорит, они тоже видят эту двойку. Чешут в направлении бара! Надо чуть левее теперь взять, наперерез.
– Берите, – согласился Покатилов, в очередной раз сверившись с пеленгатором.
Тараненко заговорил в гарнитуру, цепочка бойцов придержала левый фланг и подстегнула правый. Вездеход плавно подкорректировал курс.
Прошло еще минут пять.
– А это у нас кто? – озадачился Тараненко при виде новых сигналов на биосканере.
Биосканер Сиверцеву теперь был виден с ребра – Тараненко протянул руку и развернул монитор к себе.
– Четверо, – заметил Покатилов. – Уж не Мухомор ли с Федой, Жучарой и Дунаем? Вечно они рядом отираются, стервецы! Четыре, блин, мушкетера!