Провокатор… Герой… Кто он?
Шрифт:
Они готовятся с особой тщательностью и помпой. Визит государя – событие!
Что он значит? Только крупные издержки для казны. Местные власти доходят до сумасбродства. В дополнение к полиции местные нюхатели тоже лезут в чуланы, осматривают черные ходы, проходные дворы… У соседей подробно выспрашивают: кто чем дышит? не ведет себя подозрительно? Ну, знайте же! Произвол полицейский и их усердие быть наказаны: воздадим только по заслугам. Они заслужили! Неразмеренный крик может начисто завалить систему самодержавной власти. Хорошо известно, что Господь, желая наказать недостойных, лишает их рассудка. Лучше
Дмитрий – обычный маленький человек, но ему суждено совершить великое дело: гомерическим хохотом он разразится над ними. Уверен, обреченные – отживают. Каждый человек должен познать в жизни минуту своего торжества. Иначе к чему жизнь? Скучное это занятие – переиначивать обыденное. Недостойно оно творческого, мыслящего человека.
Разговоры среди обывателей однотипны.
– Что это полицейские повсюду рыщут? Тщательно осматривают, производят обыски, аресты…
– Как же… Принимают чрезмерные меры охраны. К нам пожалует государь!
– Тогда все ясно… И когда он?
– В конце месяца.
– Этого? Августа?
– Да.
– А в чем дело?
– Торжества ведь…
– Да… Упустил из вида… Так чего они так рано задвигались?
– В несколько приемов… Разве просто сразу выудить и арестовать всех подозрительных? Кого вышлют, а кого изолируют на все время торжеств.
– Полиции-то, полиции…
– Понятно! Со всей России стянули резервы: из Петербурга, Москвы, Риги, Харькова, Варшавы… Даже из Сибири и Кавказа прислали охранников. Усилили наружную охранную полицию. Пополнение получили отряды городовых, филеры, околоточные надзиратели… Совместными силами проверяют квартиры: уже не только в центре города. Сплошь прочесывают окраины. Ведут беспрерывное наблюдение за всеми приезжими. В гостиницах ввели специальный учет… Все на мази!
– Дай-то Б-г! Пусть все гладко обойдется…
– А как иначе? Не зря стянули такую силищу!
Посторонние замечают, что судачат и о маневрах… Люди такого калибра теряются среди подробностей-деталей, не все видят главного звена в цепи жизни.
Государь и маневры – главная тема разговоров.
– Военные маневры… Гм… – Кандыба решил все поставить на свои места: он любит наблюдать за повсеместным порядком. В душе он анархист. Для русских это не обязательное свойство. Он привык требовать у других.
– Их специально приспособили к моменту… Главная цель торжеств – открытие памятника Царю-освободителю Александру II. Стоит у нас уже памятник Рюриковичу – Владимиру Святому. Будет еще и Гольштейн-Готторп-Романову. Да что я говорю… У нас уже одному Романову поставили, увековечили…
– А с трехсотлетием их дома разве это не связано? – в вопросе Бурко слышна уверенность; он хорошо разбирается в тонкостях политической игры.
– Рановато… Ведь еще два года жить-ждать! – заметил Кандыба больше из желания самоутвердиться и выставить аргумент против.
– Ну и что? В начале прошлого века двухсотлетие не удалось отметить должным образом – помешал Наполеон. И царю Петру – не до юбилеев: шла война со Швецией…
– Рано все же начинать…
– Прицел ясен: триумфально
проследовать на виду у Европы всей. Провести торжества в империи Российской. Киев – только начало!– Об этом пока что не стоит говорить… Всего лишь догадки…
– Но догадки обоснованные! – Но вот он поменял тему, начал петь арию из другой оперы: – Из царствующих домов повезло Габсбургам больше всего. Они пятьсот тридцать три года владели Священной римской империей германской нации. Испанией правили сто восемьдесят четыре года. Австрийской империей позже. Теперь Австро-Венгрией уже сто семь лет.
– Это Габсбурги…
– Валуа владели Францией двести шестьдесят один год. Бурбоны: двести двадцать один год…
– У нас всех грубиянов, хамов называют бурбонами, – в разговор вмешался тип со вздернутым носом, вросшим в узкий лоб.
– Они же двести пять лет держались у власти в Испании и сто семнадцать лет в Неаполитанском королевстве.
– Еще кто?
– Стюарты в Шотландии – двести тридцать два года. Затем в Великобритании ровно сто лет. Тюдоры там же – сто восемнадцать лет…
– Романовым нечего краснеть, они свое взяли.
– Да, во всей Европе нет более значительной семьи. Им ярко светит будущее, – опять этот тип. Верно, монархист. Искренние слова?
– Прелюбопытнейшая статистика!
– Статистика вообще наука наук. Моя страсть. Удивительная на цифирь память. Мне стоит один раз посмотреть или услышать – все! Запомнил на всю жизнь. Приведу даты рождений, правлений и смерти всех выдающихся государственных деятелей по памяти. Да и этапы жизни писателей, поэтов, художников, композиторов тоже. Последних особенно: музыка – моя вторая страсть. Может, даже первая. Только слушая музыку, музицируя сам – чувствую себя человеком, индивидуальностью… Личностью… Звуки… Нет ничего более удивительного в этом мире.
– Эмоциональный вы человек… Только сейчас другое стоит на повестке дня: как лучше подготовиться и встретить высочайших гостей, – заметил Кандыба. Он лишь подумал, но не сказал: «Только оторванные от жизни люди увлекаются музыкой и цифирью…»
– Думаете, вы один готовитесь к приезду высочайших особ? Все готовятся. У охраны особенно много дел, – неугомонно продолжает «интеллигент».
– У них всегда много дел.
– Случаются и перекуры… Нет рьяных служак в этом ведомстве. Спиридович был таким, пока не получил свою пулю.
– Почему «свою»?
– Пусть чужую… И Кулябко вначале крепко взялся: упрочился пока. Теперь он стал обрастать жирком.
– Ему еще рановато подумывать о пенсии, – опять вмешался самозваный тип. Терпят: молчи и слушай, так нет же – со своими репликами и наблюдениями лезет…
– Все очень просто: сбили пламя революции – все успокоились, – заметил Кандыба удовлетворенно.
– Положим… – Бурко не со всем соглашается.
– Теперь ему нечего стараться и выслуживаться – высокий чин… Займет местечко потише, да обязанности спокойнее… Доживать будет! – заметил Кандыба.
– Он еще совсем молодой! – опять этот несдержанный выскочка. Словно без него не обойдется.
– Молодой, да ранний! Не хочет рисковать головой.
– Кому он нужен? – лезет нахально.
– Не говорите. На начальников охранных отделений охотятся…
– Прежде охотились. В последние времена революционеры отошли от индивидуального террора.
– Не все отошли! – опять и опять…
– Все же, стало спокойнее… – Он выдержал небольшую паузу и обратился к Бурко.
Кандыба, полюбопытствовал: