Провидица
Шрифт:
Вот только сил было недостаточно. Мне сказали, что я пролежала без сознания и каких-либо признаков жизни (кроме еле заметного дыхания) около трех дней. Девочки молились за меня постоянно, испугавшись моего вида. Как они говорили, я была бледная, словно простыня, покойник и тот лучше выглядит. Черные круги под глазами, впалые щеки и очень худая. Словно высохшая мумия. Я уверенна, что и сейчас выгляжу не лучше, поэтому прошла мимо своего зеркала, не смотрясь в него.
Очень сильно хотелось есть. Так, что желудок болел. Девочки повели меня на кухню. Она была ближе всего с улицы. Там никого не оказалось. Усевшись за стол предо
– Дай я помогу, - тут же спохватилась Ами.
– А я пока чаю сделаю, - не отставала Тия.
– Девочки, а где деда? Я его не видела сегодня... и Данке... Митрий?
– расспрашивала я, спешно глотая суп.
– Учитель Шин сейчас, наверное, уже на пол пути назад из гор Тингшея. Везет какого-то монаха. Он не пояснил нам ничего. Сказал, чтобы, когда ты очнешься, то не отходили от тебя ни на шаг. Мы и сами это знаем. С ним поехал Данке... а Митрий...
Мне не понравилось, как Тия отвела взгляд от меня, словно пряча от меня какую-то тайну.
– Что с Митрием?
– испугалась я.
– Жив он, ты кушай. Береги себя, силы восстанавливай, - как-то странно отвечала она.
– Что с Митрием?!
– настойчиво повторила я свой вопрос уже Ами.
– Он не может встать, но он очень рад, что ты теперь с нами, - быстренько ответила подруга.
– Девочки, пожалуйста, отведите меня к нему. Я вас очень прошу.
– Нет! Ты слишком слаба еще. Тебе лежать нужно. Нам вообще надо было тебя в постели накормить. Чего сюда потащили, - сокрушалась Тия.
– Риса, Тия права, тебе отдых нужен...
– Я и так провалялась три дня!
– запротестовала, сама пытаясь подняться и намереваясь пойти к парню. Даже если без помощи подруг.
– Куда ты?
– девочки ухватили меня под руки, потому что я начала оседать.
Совсем не было сил. Почему-то мне казалось, что они и не собираются возвращаться ко мне. Словно потихоньку выливаются, по капле, как вода из дырявого ведра.
– Я иду к Митрию. Если не хотите помогать, то не надо...сама справлюсь.
– Ты не обижайся на нас. Просто... ты слишком слаба. Мы беспокоимся за тебя. Очень!
– Спасибо Ами, за заботу. Я ценю, честное слово. Вы самые лучшие, самые хорошие и замечательные подруги. Просто я хочу видеть всех вас и не важно, кто в каком состоянии. Я и сама, как видите, словно покойник.
– Не смешно!
– закатила глаза Тия.
– Ладно уж, пошли. Все равно с тебя покойничек какой-то буйный получается. Это нам нравиться. Значит поживешь еще.
Комната мальчишек почти не изменилась. Лишь стена, которая граничила с главной залой была в наспех залепленных дырах. Циновки, небольшие тумбы... все, кроме мечей на стенах. Чуть вглубь комнаты, почти на самой дальней постели лежал, укутавшись в одеяло, чуть ли не с головой, Митрий. От тихого шороха открывающейся двери он вздрогнул и повернул голову.
– Риса, - улыбнулся парень, увидев меня и девочек.
– Ты наконец-таки пришла в себя. Я очень рад.
– Привет Митрий. И я рада вернуться домой, видеть всех... Что с тобой? Почему ты не встаешь? Тебе плохо?
Парень, почти мальчишка, улыбнулся мне совсем по-взрослому. Ни одна из его конечностей не шевельнулась под покрывалом. Только повернутая голова в мою сторону. Мне стало понятно, что Митрий пострадал
очень серьезно. Вот почему девочки не хотели, чтобы я его видела пока сама не приду в норму. Увидеть это оказалось слишком тяжело.– Со мной полный порядок, - совершенно серьезно отвечал он.
– Жив... за мной ухаживают две красивые, добрые девушки. И надеюсь, что ты тоже не откажешь в милости и присмотришь за мной.
Он улыбался, а у меня ком к горлу подкатывал. Я не понимала откуда в таком юном парне столько силы духа. Лежа парализованным, тот находил в себе способность шутить. Не смотря на свое паршивое состояние, я убрала руки подруг от себя, чтобы самостоятельно подойти к нему.
– Я сама, - девчонки хотели опять ухватить меня, когда я пошатнулась.
«Если у Митрия получается жить, значит и у меня получится»!
Голова стала кружится сильнее. Глубокий вдох и мелкими шажками я наконец оказалась у постели больного друга. Стоять получалось лучше, чем сесть у его ложа. Чуть опять носом не уткнулась в пол. Помогла сама себе, вовремя выставив руки вперед.
– Девочки не нужно бежать ко мне всякий раз. Иногда я и сама могу справиться.
– Да уж, можешь, - невесело отозвалась Тия.
– А лучше всего, что ты сейчас можешь, так это упасть и навредить себе еще больше. Нам этого никто не простит. Особенно твой жених.
– Точно, - поддакнула Ами.
– И так белая словно моль, так еще и с разбитым носом будешь на своем венчании.
– Спасибо подруги мои любезные, - ехидничала я, - вы как всегда нашли столько ласковых и ободряющих слов...
Они обе показали мне язык. Вот ведь!
Но уже через секунду веселость как рукой сняло. Митрий, лежавший неподвижной мумией вызывал щемящее чувство жалости. Но показать это я бы никогда себе не позволила. Он ни за что не примет от кого бы то ни было столь обидные чувства. Сострадание, сочувствие... но только не жалость. Я нежно улыбнулась храброму во всех отношениях парню.
– Очень рада, что ты в полном порядке, - искренне говорила я.
– Но все же я вижу, что ты лукавишь. Нос иногда ведь хочется почесать самому?
– О! Как ты права, Риса, - весело улыбнулся Митрий.
– Зато боль не ощущается от переломанных костей рук и ног. Между прочим, тоже хорошо!
– Я за тебя рада, - повторилась я, так как больше сказать было нечего.
Мне пришлось отвернуть голову и сделать вид будто поправляю одеяло, съехавшее с правой ноги парня... а у самой слезы, душат. Еле справилась... Митрий ничего не говорил. Видел, что я чувствую, глядя на него. Ему было приятно, что я не жалею его, а искренне сочувствую. Ведь он еще так молод, а так сильно покалечен.
«Неужели уже никогда не сможет ходить? Нужно попытаться помочь ему»!
Хотя сама еще толком не разобралась что нужно делать. Но начать с чего-то было необходимо. В глубине души отчаянно надеялась на то, что смогу сделать хоть что-нибудь. Не хотелось верить, что Митрий так и останется лежать неподвижным камнем. Я отвергала это всем своим существом. Наверное, потому что упрямая, как ослица.
Все сначала подумали будто я хочу поддержать парня в трудную минуту. Но не для этого мне понадобилось положить обе руки ему на грудь. Хотелось для начала понять, что можно сделать для исцеления. Может быть дар мне подскажет, даст направление как действовать. Приходилось наедятся исключительно на него.