Протяни руку
Шрифт:
— Ваше Высочество, вы столько для нас сделали, но могу ли я просить об еще одном одолжении? — робко спросила она.
— Я с удовольствием помогу тебе всем, чем смогу, — с готовностью пообещал Линнар.
Хельда взглянула в сторону пятерки охранников, которые резались в кости поодаль и не обращали на рубивших дрова осужденных никакого внимания.
— Мои браслеты, — шепотом начала Хельда, — они подавляют мою магию.
«Как я и думал».
— Но их действие очень болезненное.
Она опустила взгляд.
— Я дартагка, я привыкла терпеть боль без жалоб,
В голосе Хельды зазвучали слезы, у Линнара защемило сердце.
«Как жестоко сделать подавление магии таким болезненным! В этом все дартагцы! Жестокие дикари! И Бардис среди них самая жестокая!»
— Но чем я могу тебе помочь? — с искренним сочувствием спросил он. — У меня нет ключа от твоих браслетов и, боюсь, мне его не дадут, даже если я попрошу.
— О, ключ не нужен! — с жаром произнесла Хельда, в глазах серебром заблестела надежда. — Браслеты может снять достаточно сильный маг. Вы ведь хоралитский принц, у вас должен быть дар! Просто снимите с меня браслеты.
— Так просто? — изумился Линнар.
— Не так уж и просто. — Она невесело улыбнулась. — Все, владеющие магией, знают, какую боль мне приходится терпеть, но никто не снимет браслеты. Они считают, что я заслужила страданья только потому, что использовала силу Иса слишком часто.
«Да, связанные с силой Иса табу сковывают Хельду не хуже цепей. Никто не освободит ее, побоявшись гнева бога», — подумал Линнар и даже позволил себе немного погордиться тому, как он научился разбираться в дратгских нравах.
— Но я не хотела использовать магию, я лишь спасала свою жизнь и честь, — продолжала Хедьда, ее голос дрогнул. — Я не собиралась говорить, но тот стражник, которого я убила, он пытался… пытался…
Она с трудом выдавливала слова, на лице застыла мука.
— Пытался меня изнасиловать.
Хельда выглядела такой несчастной, Линнар представил, через что ей пришлось пройти, и решительно коснулся браслетов, направляя в них поток своей магической силы. На краю сознания раздался мелодичный хрустальный звон, он потянул магические оковы на себя, они чуть-чуть нагрелись в его ладонях, а затем соскользнули с тонких запястий Хельды. В тот миг, когда она освободилась, колдунья улыбнулась. Но не своей обычной, мягкой улыбкой. Ее губы искривила змеиная усмешка.
— Тупица, — прошипела она и щелкнула пальцами.
Линнар услышал душераздирающий крик.
Он резко обернулся: один из стражников без движения лежал на земле. Это был Вин. Раздался голос Хельды, нараспев произносивший заклинание.
У второго воина изо рта пошла пена, третий упал, с воем закрывая лицо. Двое других схватились за оружие, но к ним подбежали осужденные. Ядер ударил охранника кандалами в лицо, повалил на землю и принялся пинать. Эбинг и Финри занялись последним стражником.
Линнар медленно-медленно повернулся к Хельде. Происходящее казалось ненастоящим, как кошмарный сон, от которого вот-вот проснешься. Он не мог сопротивляться, бежать и звать на помощь, в голове билась только одна мысль: «Почему?»
Хельда
смотрела на него с тем презрением, к которому он уже успел привыкнуть.— Почему? — с трудом двигая онемевшими губами, спросил у нее Линнар.
Но тут на голову ему опустилось что-то тяжелое, и полное злобы лицо Хельды растворилось во тьме.
Кинжал погрузился в горло вепря, могучий зверь задергался, пытаясь вырваться. Бардис сильнее прижала его к земле, надавила на оружие. По ее рукам потекла обжигающе-горячая кровь. Вепрь вырывался, ревел, но принцесса держала крепко. Бардис чувствовала, как с каждым толчком жизнь покидает зверя. Биение его утихающего пульса проходило через нее, отдавалось во всем теле. Ни с чем несравнимое ощущение от убийства было прекрасно.
Вепрь вздрогнул последний раз и затих.
Бардис сильным рывком выдернула кинжал и поднялась на ноги.
К ней спешила Кадис.
— Отлично, сестренка! Какой здоровенный секач! Ух, представляю, сколько в нем жира. Прикажем поварам зажарить его целиком? М-м-м, вкуснотища будет.
Бардис беззлобно хохотнула.
— Тебе лишь бы пожрать. Смотри, станешь толстой бочкой, твой муж от тебя сбежит.
— Да пошла ты, — огрызнулась Кадис, подхватывая привычную дружескую перепалку.
Она опустилась на одно колено перед тушей зверя и восхищенно осмотрела его.
Бардис вырвала пучок травы, обтерла лезвие кинжала и руки. Приятное возбуждение от поединка с животным постепенно схлынуло, оставив только легкое послевкусие. Бардис любила охотиться, погоня будоражила кровь, опасность опьяняла.
«А Линнару наверняка не понравилось бы такое развлечение», — вдруг пришло ей на ум.
Бардис живо представила, как муж морщит нос и говорит, что убивать животных — дикость. В глазах его появляется боль, и он с жалостью гладит шерсть кабана своими тонкими пальцами.
«Такие развлечения не для него, наверняка он сейчас возится со своими ворами, — зло подумала Бардис. — Тоже мне, святой нашелся».
Она разрешила Линнару спасти преступников для того, чтобы преподать ему урок. Пусть убедится на практике: его мораль не годится для Дартага. Бардис ожидала, что осужденные сразу же поднимут мятеж, попытаются перебить стражу и сбежать. Воины, конечно же, с ними покончат, а Линнар увидит всю глубину своих заблуждений. Но прошло уже две недели, но никаких тревожных вестей не приходило. Линнар пропадал на лесоповале, Бардис все чаще казалось, что он там поселился. Ее кривую попытку наладить отношения он удивительно твердо отклонил.
«Морской демон с тобой», — решила Бардис и перестала пытаться сблизиться с мужем.
Она надеялась, что он получит свой урок, а урока все не было. Неужели преступники прониклись идеей трудом заслужить прощение? Бардис не могла в такое поверить…
Кадис помогла кузине закрепить кабана на крупе лошади. Дружинники, сопровождавшие Бардис на охоту, возбужденно обсуждали добычу. Сегодня был удачный день: они подстрелили двух молодых оленей, с десяток перепелок, а младший брат Кадис, Данс — спугнутого ими зайца.