Чтение онлайн

— Пять метров, — Элара сидела у пульта, следя за нагрузкой на моторы. — Нагрузка растет. Видимо, режем арматуру.

— Зубья справятся, — ответил я, контролируя температуру редукторов. — Главное, что пробка стабильна. Труба держит давление изнутри.

На седьмом метре звук изменился. Визг режущего камня сменился чистым, высоким гулом, а потом — резким ударом, от которого содрогнулась вся установка. Труба встала. Автоматика вырубила двигатели.

Я подошел к последнему сегменту и приложил руку к теплой стали.

— Упор, — констатировал я.

— Похоже добрались. По

— Да. Труба уперлась в обшивку. Стенки защищены. Теперь мы в безопасности и можем вскрывать эту консервную банку.

Теперь предстояло самое грязное — вычистить то, что мы так старательно обходили. Мы загнали внутрь нашей трубы маленького сервисного дрона с шнеком. Он начал выгрызать «пробку» — тот самый семиметровый столб спрессованного грунта, который теперь был надежно одет в стальную рубашку.

Дрон работал двенадцать часов, отправляя назад на конвейер тонны песка, перекушенной арматуры и куски пластика. Мы с Эларой стояли у входа в трубу, готовые в любой момент захлопнуть аварийный щит, если щель в месте стыка с трюмом окажется слишком большой. Но когда дрон вычистил последние кубометры грязи, я увидел в конце туннеля серый металл. Наша фреза пропилила в броне трюма глубокую кольцевую канавку, но не прошла насквозь — просто приварилась трением на последнем миллиметре. Герметичность была абсолютной.

Я полез внутрь. Семь метров по стальной трубе. В конце — глухая стена обшивки с отпечатками наших зубьев.

— Идеально, — прошептал я.

Я прошелся по кругу с лазерным резаком, намертво соединяя нашу трубу с корпусом корабля.

— Элара! — крикнул я, эхо гулко отразилось в трубе. — Мы пришли.

Через десять минут она была рядом. В тесноте трубы мы были плечом к плечу.

— Режь, — сказала она.

Я зажег резак. Плазма легко пошла по титану внутри кольца. Дым заполнил туннель, вентиляция выла на пределе.

Последний кусок металла подался внутрь и с грохотом рухнул на палубу трюма. Из пробоины пахнуло холодом, пылью и… чем-то стерильным. Запахом долгого сна.

Мы ввалились в отверстие.

Луч моего наплечного фонаря прорезал тьму. Трюм был наклонен, пол уходил вниз. В дальнем углу виднелся хаос — смятые контейнеры с провизией, рухнувшие стеллажи. Но здесь, в зоне усиленного силового набора, было чисто.

Три черных монолита. Контейнеры Дома Икс стояли, закрепленные на грави-платформах. Идеальные, матовые, поглощающие свет. Казалось, катастрофа даже не коснулась их.

Элара, спотыкаясь на наклонном полу, бросилась к центральному обелиску.

— Они целы, — её голос дрожал. — Батареи в режиме ожидания.

Она подключила планшет к скрытому порту. На черной поверхности загорелся хищный оранжевый глаз. Потом еще один. По трюму прошел низкий, инфразвуковой гул, от которого завибрировала диафрагма.

— Протоколы загружены, — Элара обернулась ко мне. Её лицо было перемазано пылью, но глаза сияли. — «Термиты» активны.

Я посмотрел на гигантские машины, способные перекраивать ландшафты, и на нашу узкую, вымученную трубу позади.

— Отлично, — я хлопнул ладонью по холодному боку дроида. — У нас для них

D-Zero + 20 дней.

Я стоял перед панелью управления «Гефеста», вытирая ветошью руки, перепачканные графитовой смазкой. Мой новый «бог огня» гудел ровно, переваривая очередную порцию сырья, но меня интересовал не процесс, а результат.

На выдающем лотке лежал тестовый образец. Это был не привычный нам темно-серый, гладкий блок сверхплотного базальта. Этот куб выглядел… больным. Его поверхность была рябой, шершавой, словно изъеденной оспой, с вкраплениями блестящих частиц кварца и слюды.

— Выглядит отвратительно, — честно оценила Элара, стоя у меня за плечом. Она держала планшет с данными спектрального анализа. — Ты уверен, что это выдержит нагрузку?

— Механическую? Да, — кивнул я. — Внутри это тот же монолит. Я лишь изменил параметры спекания внешнего слоя и добавил в шихту побольше силикатов и оксида железа, которые «Термиты» отфильтровывают из песка.

Я постучал по шершавой поверхности куба костяшками пальцев. Звук был глухим, ватным.

— Мы не можем перепрошить «Гефеста», Элара. У меня нет доступа к иксианским кодам ядра, а лезть туда с паяльником — значит превратить единственный станок в кирпич. Но мы можем его обмануть.

— Обмануть?

— Я задал ему программу создания «пористого изоляционного материала», но вручную забил бункеры подачи ингредиентов не полимерами, а минеральной крошкой и металлическим порошком. Машина думает, что печет легкую пемзу, а на деле выдает вот этот композит.

Я подхватил тяжелый куб и повернул его к свету. Блестки слюды хаотично отразили лучи прожекторов.

— Эта штука — наша мантия-невидимка. Она не поглощает сигнал радара, как стелс-покрытие военных кораблей. Она его рассеивает. Любой орбитальный сканер, прощупав нашу будущую башню, получит в ответ не четкий контур бетонного бункера, а хаотичный шум.

— Как от обычной песчаной дюны, — догадалась Элара.

— Именно. Мы сымитируем природу. Мы построим скалу, которая для всех датчиков будет выглядеть как рыхлая куча песка.

— Ресурсов хватит? — в её голосе звучал прагматизм, который мне нравился всё больше.

— Впритык, — признал я. — Облицевать весь монолит мы не сможем. Но нам это и не нужно. «Термиты» будут выкладывать этот «шумовой слой» только по внешнему периметру, контактирующему с песком. Внутри будем гнать обычный черновой камень.

Я бросил ветошь на верстак.

Наблюдать за работой иксианских «Термитов» было всё равно что смотреть на колонию очень умных, очень голодных и абсолютно безжалостных насекомых.

В отличие от нашего самодельного «Крота», который выл и скрежетал так, что дрожали переборки, эти машины работали пугающе тихо. Иксианские технологии. Никакого грубого дробления. Только высокочастотная вибрация и плазменное спекание.